Я не знал, как много из сказанного мной она поняла, – рев моря, барабанная дрожь дождя, налетающий с севера ветер, визгливо насвистывая свою похоронную песнь в такелаже, казалось, выхватывали мои слова прямо изо рта и уносили их прочь. Я подтолкнул ее к вентилятору, создававшему жалкое подобие укрытия, и по ее следующим словам стало ясно, что она услышала и поняла бо́льшую часть того, что я сказал.
– Они оставили часового? Просто на случай, если туда кто-то попытается проникнуть? Да кто туда может вломиться? Нас всех держат под стражей, под замком.
– Все так, как говорит Каррерас-младший: его отец ничего не оставляет на волю случая. – Я замешкался, не зная, что еще сказать, но все же продолжил: – У меня нет на это права. Но что поделать? Я в безвыходном положении. Придется использовать вас как приманку, чтобы выманить оттуда этого типа.
– Что от меня требуется? – с готовностью спросила она.
– Умница. – Я сжал ее руку. – Постучите в дверь. Снимите с головы эту тряпку и покажитесь в окне. Он почти наверняка включит свет или зажжет фонарь, а когда увидит девушку, скорее удивится, чем испугается. И захочет разобраться.
– И тогда вы… вы…
– Вот именно.
– Вооруженный лишь складным ножом. – Дрожь в ее голосе стала явной. – Вы очень в себе уверены.
– Совсем не уверен. Но если мы ничего не предпримем и все будем дожидаться удобного случая, дело закончится плохо. С таким же успехом можно сигануть за борт прямо сейчас. Готовы?
– Что вы будете делать потом? Когда попадете внутрь? – Она была напугана и тянула время. Мне и самому было не по себе.
– Пошлю сигнал бедствия на аварийной частоте. Предупрежу каждое судно в радиусе приема, что «Кампари» захвачен и собирается перехватить корабль, перевозящий золото, в такой-то точке. Через несколько часов о нашем положении будет знать вся Северная Атлантика. Будут приняты меры.
– Да… – Долгая пауза. – Будут приняты меры. И первым их примет Каррерас, когда обнаружит, что его охранник пропал. Кстати, где вы собираетесь его спрятать?
– В Атлантическом океане.
Сьюзен вздрогнула и задумчиво проговорила:
– Похоже, Каррерас знает вас лучше, чем я… Пропал охранник. Они поймут, что это дело рук кого-то из членов экипажа. Потом быстро выяснят, что только одного охранника, приставленного присматривать за командой, в какой-то момент сморил сон и это парнишка у лазарета. – Она на секунду замолчала, а потом продолжила так тихо, что я едва расслышал ее за ревом урагана: – Я так и вижу, как Каррерас срывает с вашей ноги бинты и обнаруживает, что кость цела. Вы хоть представляете, что тогда произойдет?
– Не имеет значения.
– Для меня имеет. – Она произнесла эти слова спокойно, как нечто само собой разумеющееся и не сказать чтобы важное. – И еще кое-что. Вы сказали, что в течение нескольких часов о нашем положении станет известно всем. Значит, два радиста, которых Каррерас устроил на «Тикондерогу», тоже узнают почти немедленно и немедленно же передадут эту новость обратно на «Кампари» Каррерасу.
– После того как я закончу в радиорубке, уже никто не сможет воспользоваться ее аппаратурой, чтобы отправлять или получать сообщения.
– Ладно. Вы там все разобьете. Одного этого Каррерасу будет достаточно, чтобы понять, что произошло. Вдобавок все приемники на «Кампари» разбить не выйдет. Вот, например, к приемникам в гостиной вам не подобраться. Вы говорите, всем станет известно. Значит, генералиссимус и его правительство тоже обо всем узнают, тогда все радиостанции в стране будут заняты только тем, чтобы безостановочно передавать новости в эфир. Каррерас непременно их услышит.
Я промолчал. Только смутно подумал, что, видимо, потерял изрядно крови. Сьюзен соображала в десять раз быстрее и яснее меня. Хотя умом все равно не блистала.
Она продолжила:
– Вы с боцманом, похоже, совершенно уверены, что Каррерас избавится ото всех – и от пассажиров, и от команды. Возможно, вы так думаете потому, что он не может позволить себе оставить свидетелей, ведь, какую бы выгоду генералиссимус ни получил от этих денег, она сведется на нет из-за реакции мировой общественности, если той станет известно, на что он пошел ради обогащения. Вероятно…
– Реакции?! – воскликнул я. – Реакции?! Да уже следующим утром к нему на порог заявятся американские и британские ребята из флота и ВВС, и от генералиссимуса останутся одни воспоминания. Россия и та не пошевелит даже пальцем, чтобы ему помочь, ракетами бряцать там точно не будут. Разумеется, он не позволит, чтобы о случившемся стало известно. Иначе с ним будет покончено.
– Вообще-то, он даже не позволит, чтобы стало известно хотя бы о совершенной попытке. Поэтому, как только Каррерас услышит о том, что мы отправили сигнал бедствия, он тут же раз и навсегда избавится от всех свидетелей. Потом отклонится от курса, пересядет на ожидающее его судно и будет таков.
