Я стоял и молчал. Голова была ватной и тяжелой, тело – еще более вялым. Я пытался убедить себя, что это все из-за болеутоляющего, которым накачал меня Марстон, но и сам понимал, что дело было не в нем. Чувство поражения дурманит разум похлеще любого, даже самого мощного опиата. И я пробормотал, сам толком не осознавая, что говорю:
– Ну, мы хотя бы спасли золото…
– Золото! – (Все же требуется быть дочкой миллионера, чтобы научиться произносить слово «золото» со столь безграничным презрением.) – Да плевать я хотела на все золото мира! Что такое золото в сравнении с вашей жизнью, с моей жизнью, с жизнью моей матери, моего отца, с жизнью любого на «Кампари»? Сколько там, по словам Каррераса, этого золота на «Тикондероге»?
– Вы же сами его слышали. На сто пятьдесят миллионов долларов.
– Сто пятьдесят миллионов! Папа мог бы собрать столько за неделю, и еще столько же осталось бы.
– Везет вашему папе, – пробормотал я. Головокружение усиливалось.
– Что вы сказали?
– Ничего… Когда мы с Макдональдом обсуждали эту затею, она нам казалась стоящей, Сьюзен.
– Мне жаль. – Она крепко сжала мою правую руку в своих ладонях. – Мне правда очень жаль, Джонни.
– Откуда только взялось это «Джонни»? – проворчал я.
– А мне нравится. Капитану Буллену ведь можно. Ах, у вас ледяные руки! – негромко воскликнула она. – И вы дрожите. – Нежные пальчики забрались под повязку на моем лице. – Еще и лоб горяченный. Высокая температура, и лихорадит. Вам нехорошо, явно нехорошо. Вернемся в лазарет, Джонни. Пожалуйста.
– Нет.
– Пожалуйста!
– Не зуди, женщина! – Я с трудом оттолкнулся от вентилятора. – Пошли.
– Куда вы? – Она мигом оказалась рядом со мной и взяла меня под руку; я был только счастлив, что мог на нее опереться.
– К Сердану. Нашему таинственному приятелю мистеру Сердану. Вы отдаете себе отчет в том, что мы ничего не знаем о мистере Сердане, за исключением того, что он отлеживается, пока другие делают всю работу? Каррерас и Сердан, похоже, у нас главные фигуры, и, может статься, это не Каррерас всем верховодит. Одно я знаю точно: если бы я мог приставить нож к горлу или пистолет к спине любого из этих двоих, у меня бы появился очень весомый козырь в этой игре.
– Пошли, Джонни! – взмолилась она. – Спустимся вниз.
– Ладно, допустим, я сейчас не в себе, но это все равно правда. Если бы я втолкнул любого из них в гостиную перед собой и пригрозил двум охранникам, что убью заложника, если они не бросят оружие, скорее всего, они бы послушались. С двумя пулеметами и кучей запертого там народа я бы много чего смог добиться в такую ночь. Я не спятил, Сьюзен, просто, как уже говорил, нахожусь в безвыходном положении.
– Вы едва на ногах держитесь, – с отчаянием в голосе проговорила она.
– Как раз для этого вы сюда и пришли. Чтобы меня поддерживать. До Каррераса не добраться. Он наверняка на мостике, а это самое охраняемое место на корабле, потому что самое важное. – Я вздрогнул и отпрянул в угол, когда огромный бело-голубой зигзаг молнии, сверкнув прямо над головой, распорол темную завесу грозовых туч и стену проливного дождя, заливая палубы «Кампари» ослепительным светом. Необычайно глухой раскат грома оборвался, словно угодив в пасть бури. – Как удачно, – пробормотал я. – Гром, молния, тропический ливень и скорая встреча с сердцем урагана. Король Лир оценил бы этот милый антураж и забыл жаловаться на свою дурацкую вересковую пустошь.
– Макбет, – поправила она меня. – Это был Макбет.
– Один черт! – Сьюзен такая же чокнутая – вроде меня. Я взял ее за руку, или она взяла меня за руку, но я в тот момент туго соображал. – Пойдемте. Надо найти местечко поукромней.
Через минуту мы уже жались к переборке на палубе А.
– Будем осторожничать – ничего не добьемся. Я пойду по центральному коридору прямо в каюте Сердана. Суну руку в карман, пусть думает, что у меня там оружие. Останьтесь в начале коридора, дайте мне знать, если кто появится.
– Его нет в каюте, – сказала она. Мы стояли по правому борту в носовой части жилого отсека, непосредственно рядом с каютой Сердана. – Его нет внутри. Свет не горит.
– Должно быть, задернуты шторы, – нетерпеливо пояснил я. – На корабле темно, хоть глаз выколи. Держу пари, что он даже ходовые огни не включил. – Из-за туч вырвалась еще одна молния и скакнула на верхушку мачты «Кампари». Мы шарахнулись к переборке. – Я быстро.
– Подождите! – Сьюзен удерживала меня обеими руками. – Шторы не задернуты. Когда полыхнула молния, я увидела, что там внутри.
– Вы увидели… – По какой-то причине я понизил голос, перейдя почти на шепот. – Там кто-нибудь есть?
– Я не успела рассмотреть подробно. Все было слишком быстро.
Выпрямившись, я прижался лицом к стеклу и заглянул внутрь. В каюте стояла кромешная тьма, кромешная до тех пор, пока очередной разряд молнии вновь не осветил надводную часть «Кампари». На мгновение я увидел в стекле отражение собственного закрытого тканью лица и широко распахнутых глаз, и тут же невольно вскрикнул, потому что увидел еще кое-что.
– Что там? – хриплым голосом потребовала разъяснений Сьюзен. – Что не так?
