Когда мы добрались до переднего края колодезной палубы, я усадил Сьюзен в сравнительно укромном месте, а сам зашел в кладовую боцмана. Мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы найти то, что мне требовалось: два мотка нейлонового троса, которые я закинул в парусиновый мешок, и короткий отрезок манильского троса потолще. Закрыл за собой дверь, оставил мешок около Сьюзен и поковылял по предательски скользкой палубе к левому борту. Там привязал кусок манильского троса к одной из леерных стоек. Подумав, решил не вязать узлов. Макдональд, автор этой задумки, был уверен, что в такую непогоду никто не заметит такой мелочи, как узел у основания стойки, а даже если и заметит, люди Каррераса совсем не моряки и не подумают его осмотреть и потянуть за конец. А вот если кто-нибудь перегнется за борт и увидит узлы, его и правда может разобрать любопытство. Узел на стойке я завязал на совесть, потому что от его добротности будет зависеть жизнь человека, который был мне крайне дорог, – моя собственная.
Через десять минут мы были уже у дверей лазарета. О часовом я беспокоился зря. Уронив голову на грудь, он все еще пребывал в объятиях Морфея и не спешил с ними прощаться. Интересно, как он себя почувствует, когда очнется? Заподозрит ли, что ему что-то подсыпали, или решит, что странность его ощущений вызвана переутомлением и морской болезнью? Я решил, что переживаю попусту, но одно я мог предсказать довольно уверенно: когда охранник проснется, о том, что заснул, умолчит. Мигель Каррерас не станет церемониться с часовым, уснувшим на посту.
Я достал ключ, который выудил из кармана Тони Каррераса, и отпер дверь. Марстон сидел за своим столом, боцман с Булленом оба сидели на койках. Я впервые увидел Буллена в сознании после его ранения. Он выглядел бледным, осунувшимся и явно мучился от сильной боли, но при смерти явно не был. Убить такого здоровяка, как Буллен, не так-то просто.
Он бросил на меня долгий, граничащий со свирепым взгляд:
– Ну и где, мистер, вы, черт возьми, шлялись? – Обычно он эти слова проскрипел бы, но из-за раны в легком сейчас они звучали как хриплый шепот.
Если бы у меня хватило сил улыбнуться, я бы так и сделал, но сил у меня не осталось. А старик еще поборется.
– Минутку, сэр. Доктор Марстон, у мисс Бересфорд…
– Вижу-вижу. Как только вы умудрились… – Подойдя поближе, он осекся и уставился на меня своими близорукими глазами. – По-моему, Джон, вам сейчас помощь требуется больше.
– Мне? Со мной все в порядке.
– В порядке, говорите? – Он взял Сьюзен за здоровую руку и повел ее в кладовую. Бросил мне через плечо: – Давно в зеркало смотрелись?
Бросив взгляд в зеркало, я понял, что он имеет в виду. Платья от Баленсиаги были неважным перевязочным материалом. Вся левая часть моей головы, лицо и шея были залиты кровью, просочившейся через повязки и маску, – темной густой кровью, которую не смыли даже струи дождя. Из-за дождя все выглядело даже хуже, чем было на самом деле. Кровь эта, должно быть, попала на меня с окровавленной рубашки Тони Каррераса, когда я тащил его вверх по трапу четвертого трюма.
– Ничего, смоется, – сказал я Буллену и боцману. – Это не моя, а Тони Каррераса.
– Каррераса? – Буллен уставился на меня, затем перевел взгляд на Макдональда. Несмотря на то что свидетельство находилось у него на глазах, он явно решил, что я свихнулся. – Что вы такое говорите?
– Ровно то, что слышите. Тони Каррераса. – Я тяжело опустился на стул и бездумно оглядел свою промокшую одежду. Возможно, капитан Буллен не так уж не прав: меня раздирало безумное желание расхохотаться. Я понимал, что подступающая истерика спровоцирована слабостью, переутомлением, усиливающимся жаром, чрезмерным эмоциональным напряжением, пережитым за столь короткий промежуток времени. Нужно было предпринять физическое усилие, чтобы ее подавить. – Я убил его этим вечером в четвертом трюме.
– Безумец! – категорическим тоном заявил Буллен. – Вы сами не ведаете, что говорите.
– Неужели? – Я посмотрел на него и отвернулся. – Спросите Сьюзен Бересфорд.
– Мистер Картер говорит правду, сэр, – спокойно подтвердил истинность моих слов Макдональд. – Как мой нож, сэр? Вы принесли его обратно?
Я кивнул, устало поднялся, доковылял до койки Макдональда и отдал ему нож. Почистить его у меня возможности не было. Боцман ничего не сказал, просто протянул орудие убийства Буллену, который впился в него молчаливым и невыразимо долгим взглядом.
– Мне жаль, мой мальчик, – наконец просипел он. – Чертовски жаль. Но мы ужасно волновались.
Я слабо усмехнулся. Даже это незатейливое действие стоило мне усилий.
– Мне тоже, сэр, мне тоже.
– Хотелось бы узнать подробности, – заинтересованно произнес Буллен.
– Думаю, мистер Картер поделится с нами позже, сэр, – вмешался Макдональд. – Ему нужно снять с себя мокрую одежду, ополоснуться и вернуться в койку. Если кто-нибудь войдет…
– Верно, боцман, верно. – Было видно, что даже столь непродолжительный разговор оказался для него утомительным. – Не тяните с этим, мой мальчик.
