– Вы уверены, капитан Буллен? Уверены, что мы его миновали?
– Уверен. Хотя, вернее, это ураган от нас отдаляется. – Старина Буллен был большим знатоком ураганов и мог с пол-оборота включиться в обсуждение любимой темы, даже с Каррерасом и даже когда мог разве что сипеть. – Не сказать, что ветер или волнение улеглись, отнюдь нет, но важно само направление ветра. Сейчас он дует с северо-запада, а это значит, что ураган находится от нас к северо-востоку. Ночью он обошел нас с востока, по нашему правому борту, и двигался на север, но потом неожиданно повернул на северо-восток. Довольно часто случается так, что, когда ураган достигает северных границ своей широты и там его подхватывают западные ветры, он может задержаться в точке перегиба на двенадцать, а то и на двадцать четыре часа. Это значило бы, что вам придется пройти прямо через него. Но вам повезло: он повернул и почти сразу двинулся на восток. – Буллен откинулся в изнеможении. Даже столь малое напряжение сил оказалось для него чрезмерным.
– Вы можете рассказать все это, даже не вставая со своей койки? – требовательно спросил Каррерас.
Буллен бросил на Каррераса свой фирменный коммодорский взгляд, каким одаривал любого кадета, дерзнувшего усомниться в его знаниях, и не удостоил ответом.
– Значит, непогода утихнет? – упорствовал Каррерас.
– Да какие ж тут могут быть сомнения?
Каррерас медленно кивнул. У него было две основные заботы: вовремя прибыть на рандеву и суметь перегрузить золото, и теперь и о том, и о другом можно было не беспокоиться. Он резко развернулся и вышел из лазарета.
Буллен прокашлялся и церемонно, хоть и сдавленным шепотом, произнес:
– Мои поздравления, мистер Картер. Вы самый искусный лжец из всех, что мне доводилось встречать.
Макдональд только ухмыльнулся.
Наступило утро, потом день. Как и предсказывал Буллен, в должное время выглянуло солнце, а потом спряталось. Море немного успокоилось, но, как мне показалось, недостаточно для того, чтобы существенно облегчить страдания наших пассажиров. Ветер по-прежнему дул с северо-востока. Накачанный снотворным, Буллен проспал почти весь день, снова принявшись что-то бессвязно бормотать. К моему облегчению, Тони Каррераса он не упомянул ни разу. Мы с Макдональдом все это время то разговаривали, то спали. Но спать мы легли только после того, как я рассказал ему о том, что надеюсь предпринять ближайшей ночью, когда – и если – ухитрюсь пробраться на верхнюю палубу.
В тот день мы со Сьюзен толком и не виделись. Она заглянула к нам после завтрака, прижимая к себе загипсованную руку на перевязи. Опасности пробудить подозрения, даже у столь проницательного человека, как Каррерас, не было никакой. По легенде, она заснула в кресле, неудачно упала с него во время шторма и вывихнула запястье. При сильной качке подобные происшествия не редкость: никто ничего не заподозрит. Около десяти утра Сьюзен попросила разрешения пройти к своим родителям в гостиную и весь день пробыла там.
В четверть первого снова появился Каррерас. Если расследование возможного убийства его сына хоть сколько-нибудь продвинулось, нам об этом ничего известно не было. В этот раз Каррерас даже не упомянул об его исчезновении. С собой у него были неизменные карты, на этот раз две, и полуденные координаты «Кампари». Судя по всему, ему удалось определить нашу позицию по солнцу.
– Наше местоположение, наша скорость, их местоположение, их скорость и курсы следования наших кораблей. Пересечемся ли мы в точке, отмеченной на карте крестом?
– Полагаю, все расчеты вы уже и так выполнили?
– Верно.
– Не пересечемся, – сказал я через несколько минут. – При текущей скорости мы прибудем в точку рандеву между одиннадцатью и половиной двенадцатого. Скажем, в полночь. На пять часов раньше запланированного.
– Благодарю вас, мистер Картер. Я пришел ровно к такому же заключению. Уверен, пять часов ожидания «Тикондероги» пролетят незаметно.
В груди появилось какое-то странное ощущение. Может, фраза «У него оборвалось сердце» оставляет желать лучшего в смысле физиологии, но мое чувство она описывает точно. Эта его решимость погубит все, безоговорочно лишит мой план даже ничтожного шанса на успех. Но на моем лице не отразилось и намека на испуг.
– Планируете прибыть на место в полночь и болтаться там, пока птичка сама не залетит в клетку? – Я пожал плечами. – Что ж, решение все равно за вами.
– Что вы хотите этим сказать? – резко спросил он.
– Ничего особенного, – флегматично ответил я. – Просто подумал, что вы бы хотели, чтобы ваша команда была в полной боевой готовности во время перехвата «Форта Тикондерога» и могла оперативно перегрузить золото.
– И что?
