– А то, что даже через двенадцать часов волнение все еще останется сильным. Когда мы встанем на стоянку на месте рандеву, «Кампари» начнет нещадно болтать, выражаясь в принятой сейчас изящной манере, пока мы все кишки не выблюем. Уж не знаю, скольких сухопутных моряков из тех, что вы притащили на корабль, полоскало прошлой ночью, но могу поспорить, что сегодня их будет вдвое больше. И на стабилизаторы можете не надеяться – они работают только во время движения судна.
– Ценное замечание, – спокойно согласился он. – Сбавлю ход, чтобы прибыть туда часам к четырем. – Он посмотрел на меня с неожиданной задумчивостью. – Поразительная готовность к сотрудничеству, масса дельных предложений. Все это удивительным образом расходится с моей первоначальной оценкой вашего характера.
– Что лишь доказывает, насколько неверной была эта ваша оценка, друг мой. Все объясняется просто: мною движет здравый смысл и личные интересы. Я хочу как можно скорее попасть в приличную больницу. Перспектива всю оставшуюся жизнь прыгать на одной ноге меня не вдохновляет. Чем раньше я увижу пассажиров, команду, а главное – себя на борту «Тикондероги», тем счастливее буду. На рожон лезут одни дураки. Дело сделано, ничего не попишешь. Вы ведь собираетесь пересадить нас всех на «Тикондерогу», так, Каррерас?
– У меня более нет ни малейшей нужды ни в членах экипажа «Кампари», ни уж тем более в ее пассажирах, – тонко улыбнулся он. – Капитан Тич Черная Борода[16] не относится к числу моих героев, мистер Картер. Я бы предпочел, чтобы меня запомнили как пирата-гуманиста. Вот вам мое слово: вы все будете переправлены на борт «Тикондероги» в целости и сохранности. – В этом его обещании слышалась честность и искренность, поскольку оно и в самом деле было честным и искренним. Правда, не до конца: он умолчал о самой малости, о том, что через полчаса мы должны будем взлететь на воздух.
Около семи часов вечера Сьюзен Бересфорд вернулась, а Марстон ушел под охраной в салон отправлять свои обязанности: таблетками и словами утешения облегчать страдания пассажиров, измученных изнурительной многочасовой качкой.
Сьюзен выглядела усталой и бледной. Виной состоянию девушки, без сомнений, были переживания и физические испытания, выпавшие на ее долю минувшей ночью, вкупе с болью в сломанной руке, но я впервые вынужден был непредвзято признать, что вместе с тем она выглядела очень мило. Никогда раньше не замечал, что каштановые волосы потрясающе сочетаются с зелеными глазами, хотя, возможно, все потому, что никогда раньше не видел зеленоглазую девушку с каштановыми волосами.
К тому же она была напряжена, взволнована и явно нервничала. В отличие от доктора Марстона и меня освоить систему Станиславского ей точно было бы не по силам.
Мягко ступая, она подошла к моей койке – Буллен все еще находился под действием снотворного, Макдональд то ли спал, то ли дремал – и присела на стул. После того как я поинтересовался о самочувствии ее и пассажиров, а она – о моем, Сьюзен неожиданно спросила:
– Джонни, если все окончится благополучно, вы перейдете на другой корабль?
– Я не совсем вас понимаю.
– Ну как же, – нетерпеливо заерзала она, – если «Кампари» подорвут, но мы успеем покинуть корабль или сможем спастись как-то иначе, тогда вы…
– Понял. Наверное, да. У «Блу мейл» огромный флот, а я как-никак старший офицер.
– И вам это будет по душе? Снова ходить в плавания? – Дурацкий какой-то выходил разговор, словно этими расспросами она старалась придать себе храбрости.
– Не думаю, что когда-нибудь снова вернусь в море.
– Сдаетесь?
– Делаю свой собственный выбор. Не хочу провести остаток дней, удовлетворяя прихоти богатеньких пассажиров. Семейство Бересфорд, разумеется, не в счет: ни отец, ни мать, ни дочь. – Сьюзен улыбнулась в ответ, и зелень ее глаз удивительным образом потеплела. Такая улыбка могла оказать серьезнейшее воздействие на мужчину с подорванным здоровьем вроде меня, поэтому я отвел взгляд и продолжил свою мысль: – Я довольно неплохой механик, и у меня имеются кое-какие сбережения. В Кенте есть чудесная маленькая автомастерская, дела там идут более чем хорошо, и я в любой момент могу ее выкупить. А вот Арчи Макдональд механик первоклассный. Думаю, из нас получилась бы крепкая команда.
– Вы ему уже предлагали?
– Когда бы я это сделал? – раздраженно поинтересовался я. – Мне эта мысль только-только пришла в голову.
– Вы ведь с ним хорошие друзья?
– Неплохие. А при чем тут это?
– Ни при чем, совершенно ни при чем. Просто забавно выходит. Взять боцмана. Он никогда больше не сможет нормально ходить, ни в какое плавание его больше не возьмут, приличную работу на суше ему не найти, с такой-то ногой, да и даже плохонького образования у него, скорее всего, нет. А тут старший помощник Картер вдруг заявляет, что устал от моря, и решает…
– Все совсем не так, – перебил ее я.
– Ну, может, мне своим умом не понять. Но вам все равно не стоит о нем беспокоиться. Папа сказал мне сегодня, что даст ему хорошую работу.
– Да? – Я рискнул и снова заглянул ей в глаза. – Что за работу?
– На складе.
