– На складе, – разочарованно повторил я, но мое разочарование было бы в десять раз сильнее, принимай я весь этот разговор всерьез и питай, как она, надежду на то, что у нас есть будущее. – Что ж, очень великодушно с его стороны. Достойное место, но, хоть что со мной делай, не могу представить Арчи Макдональда кладовщиком. Тем более в Америке.
– Может, все-таки меня выслушаете? – снисходительно проговорила она. В духе прежней мисс Бересфорд.
– Слушаю.
– Вы, наверное, слышали о том, что папа строит на западе Шотландии большой нефтеперерабатывающий завод? Нефтехранилища, свой порт для несметного количества танкеров.
– Слышал.
– Вот об этом месте я и говорю. Склады для хранения нефти, и в порту, и на заводе. Папа говорит, запасов там будет на многие миллионы долларов, и одному богу известно, сколько нужно будет людей, чтобы за ними присматривать. Вашего друга планируется поставить во главе всего этого хозяйства. К должности еще и прекрасное жилье прилагается.
– Это уже совсем другое дело. Звучит чудесно, Сьюзен, просто чудесно. Ужасно щедро с вашей стороны.
– Я тут ни при чем, – запротестовала она. – Это все папа.
– Посмотрите на меня. Повторите, что только что сказали, и только попробуйте покраснеть.
Она посмотрела на меня и покраснела. Румянец в сочетании с этими ее зелеными глазами выглядел просто ошеломительно. Я снова подумал о своем подорванном здоровье, отвел было взгляд, но тут услышал ее слова:
– А вас папа хочет назначить управляющим новым нефтяным портом. Так что в этом случае вы с боцманом тоже будете работать вместе. Что думаете?
Я медленно повернулся и уставился на нее. Спросил с расстановкой:
– Так вот что он имел в виду, когда интересовался, не хочу ли я на него поработать?
– Ну конечно. А вы даже не дали ему возможности все объяснить. Думаете, он так просто сдался? Да это только начало. Вы не знаете моего отца, так что не можете утверждать, что я имею к этому хоть какое-то отношение.
Я ей не поверил.
– Не могу выразить, как… как я признателен. Это потрясающая возможность. Понимаю и признаю. Если еще увидите своего отца сегодня вечером, передайте ему от меня искреннюю благодарность.
Ее глаза засияли. Я впервые в жизни увидел, как у смотревшей на меня девушки засияли глаза. Такого у меня еще не было.
– То есть вы… вы…
– И скажите ему, что я отказываюсь.
– Сказать ему, что вы…
– Наверное, глупо носиться со своей гордостью, но уж что есть, то есть. – Я не хотел, чтобы мой голос прозвучал резко, просто так вышло. – Я устроюсь на ту работу, которую найду себе сам, а не получу из девичьих ручек. – Отказ на столь щедрое, идущее от сердца предложение, подумал я с горечью, можно было сформулировать и поизящнее.
Сьюзен посмотрела на меня. Лицо ее вдруг окаменело. Приглушенно всхлипнув: «О Джонни», она отвернулась и уткнулась лицом в подушку. Плечи ее затряслись от душераздирающих рыданий.
Мне стало не по себе. Хотелось оказаться где угодно, только подальше от лазарета. Протянув руку, я неловко коснулся ее головы и сказал:
– Мне ужасно жаль, Сьюзен. Но мой отказ не стоит того…
– Дело не в этом, не в этом. – Она замотала головой, не отрывая ее от подушки, и голос девушки зазвучал еще глуше, чем прежде. – Просто я себе столько уже нафантазировала. Нет-нет, все, что я говорила, – правда, просто те несколько минут мы… мы как будто были не здесь. Мы были далеко от «Кампари». Ну, вы… вы понимаете.
– Да, Сьюзен, понимаю. – Я погладил ее по голове, хотя не имел ни малейшего представления, о чем она говорит.
– Это было как сон. – (Я не совсем понимал, какая ей в этом сне отведена роль.) – О будущем. Вдали… вдали от этого проклятого корабля. А вы взяли и развеяли этот сон, и мы снова на «Кампари». И только мы знаем, какой нас ждет конец. Мама, папа, да все они убеждены, что Каррерас сохранит им жизнь. – Она снова всхлипнула и продолжила: – Ох, милый мой, мы просто себя обманываем. Это конец! Все кончено. По кораблю рыскает сорок вооруженных автоматчиков. Я сама их видела. В карауле стоят по двое. За нашей дверью тоже двое. Все двери заперты на ключ. Шансов нет. Надеяться не на что. Мама, папа, вы, я – все мы. Нам осталось жить не дольше суток. Чудес больше не будет.
– Еще не все кончено, Сьюзен. – Да, мрачно подумал я, в продажах мне точно делать нечего. Я даже в Сахаре умирающего от жажды не сумел бы убедить выпить немного воды. – Надежда есть всегда. – Вторая попытка сказать что-то ободряющее вышла еще хуже первой.
Я услышал скрип пружин и увидел, что Макдональд приподнялся на своей койке, опершись на локоть. Вздернутые густые черные брови боцмана выдавали его явное недоумение и беспокойство. Видимо, его разбудили рыдания Сьюзен.
– Все в порядке, Арчи. Просто она немного расстроилась. Ничего страшного.
– Простите. – Сьюзен выпрямилась и повернула свое заплаканное лицо в сторону боцмана. Дыхание ее было частым, судорожным и неглубоким, каким оно часто бывает после плача. – Мне ужасно жаль, что я вас разбудила. Но ведь надежды действительно нет, что скажете, мистер Макдональд?
– Лучше просто Арчи, – веско обронил боцман.
