Я услышал неразборчивое бормотание по телефону, увидел, как в радиорубке зажегся свет, открылась дверь и оттуда вышел мужчина. Прежде чем он выключил свет, я успел заметить два обстоятельства: что он достал ключ из правого кармана брюк и что это был тот самый мастер стрельбы из автомата, который убил Томми Уилсона и наделал дырок во всех нас. Я мрачно подумал, что если сводить этой ночью счеты с кем-нибудь еще, то пусть это будет он.
Этот тип закрыл дверь, запер ее и спустился по трапу на палубу А. Я проследовал за ним до трапа и остановился там. У подножия трапа, как раз рядом с каютой Кэролайна, стоял другой человек с зажженным фонариком в руке. В свете, отраженном от переборки каюты, я увидел, кто это. Каррерас собственной персоной. Рядом находились еще двое мужчин, их я разглядеть не мог, но был уверен, что один из них – доктор Кэролайн. К ним присоединился радист, и все четверо двинулись на корму. Я даже не подумал пойти за ними. Я и так знал, куда они направляются.
Десять минут. Об этом упоминалось в новостях после исчезновения «Твистера». Есть всего то ли один, то ли два человека, которые могут активировать «Твистер», и на это потребуется не меньше десяти минут. Я мимоходом подумал, знает ли Кэролайн, что ему осталось жить всего десять минут. Ровно столько же времени оставалось и мне, чтобы совершить задуманное. Особо не разгуляешься.
Я начал спускаться по трапу, пока пляшущий луч фонарика Каррераса все еще оставался в поле моего зрения. Преодолев три четверти пути, в трех ступеньках от покрытия палубы я застыл на месте. К трапу приближались двое – за стеной дождя их темные размытые фигуры были едва различимы, но по приглушенному разговору я понимал, что их двое. Они вооружены – а как же иначе? – и почти наверняка вездесущими автоматами, которые, похоже, были любимым оружием среди приспешников генералиссимуса.
Они уже были у подножия трапа. Я до боли сжал в руках свайку и раскрытый складной нож, но они неожиданно взяли правее, чтобы обойти трап. Мне ничего не стоило протянуть руку и коснуться их обоих. Теперь я видел мужчин довольно отчетливо, достаточно отчетливо, чтобы увидеть, что оба были с бородой. Если бы не моя черная маска и повязки на голове, они непременно заметили бы белое пятно моей физиономии. Почему они не обратили внимания на мой силуэт на третьей ступеньке трапа, было выше моего понимания. Единственное объяснение, которое пришло мне в голову, – это то, что из-за проливного дождя головы обоих были опущены.
Через несколько секунд я уже был в центральном коридоре пассажирского отсека палубы А. Я не стал осторожничать и выглядывать из-за двери, чтобы убедиться, что горизонт чист. После своего чудесного спасения я решил, что бояться больше нечего, и просто взял и зашел внутрь. Коридор был пуст.
Первая дверь справа, напротив каюты Кэролайна, вела в апартаменты Каррераса. Я подергал дверь. Заперто. Прошел по коридору туда, где располагалась кабинка Бенсона, покойного старшего стюарда, в надежде, что роскошный ковер под ногами сможет впитать всю ту воду, которая лилась с меня непрерывным потоком. Уайта, преемника Бенсона, хватил бы удар при виде нанесенного мною ущерба.
Универсальный ключ от пассажирских кают находился в своей маленькой потайной нише. Я достал его, вернулся к каюте Каррераса, отпер дверь, вошел внутрь и запер дверь за собой.
По всей каюте горел свет. Уходя, Каррерас, похоже, не потрудился его погасить. Оно и понятно – за электричество он не платил. Я прошелся по комнатам, распахивая двери подошвой своей ноги в одном лишь носке. И никого. Ни единой души. Был один неприятный момент, когда я вошел в спальню Каррераса и узрел перед собой какого-то жуткого персонажа на полусогнутых ногах, с которого капала вода. Он был без лица, но с выпученными глазами, сжимал в руках оружие, а из-под его левого глаза сочилась кровь. Встреченным чудовищем оказалось мое отражение в зеркале. Ну и видок у меня был! Я и не знал, что порезался. Должно быть, во время многочисленных ударов о борт «Кампари» открылась старая рана на голове.
Каррерас хвастался, что у него в каюте есть подробный грузовой план «Форта Тикондерога». Оставалось уже девять минут, а то и меньше. Где же, ради всего святого, он мог хранить этот план? Я прошелся по туалетным столикам, гардеробам, шкафчикам, буфетам, прикроватным тумбочкам. Ничего. Ничего. Семь минут.
Куда же, куда он его положил? Думай, Картер, ради бога, шевели мозгами! Что, если Кэролайн справится с активацией «Твистера» быстрее, чем это считается возможным. Откуда они взяли в новостях, что на его активацию требуется именно десять минут? Если «Твистер» является таким уж большим секретом – а пока его не украли, он считался настолько сверхсекретной разработкой, что никто в мире и знать не знал о его существовании, – как можно было прознать, что на его активацию требуется десять минут? Откуда? Может, там делов-то – здесь крутануть, там повернуть, и готово. Может, он уже и закончил. Может…
