– Он… он мертв? – прошептал Кэролайн.
– А вы что, переживаете за него? Оставайтесь здесь.
Сунув ключ во внутренний карман, я ухватил охранника за воротник и поволок его по мокрой палубе. До поручней было не больше десяти футов. Я отпустил его, нашел откидную перекладину из тикового дерева, нащупав защелку, отодвинул ее, откинул перекладину и зафиксировал ее в открытом положении. Подхватив охранника под мышки, перевалил его тело через нижний поручень и поднял за ноги. Последовавший всплеск был едва различим. И уж конечно, никто из находившихся в четвертом трюме или под оружейным брезентом не мог ничего услышать.
Я спешно вернулся к доктору Кэролайну, который так и сидел на нижней ступени трапа. Может, он просто выполнял мой приказ, но, скорее всего, был слишком ошарашен, чтобы сдвинуться с места.
– Отдайте-ка мне ваш парик. Живо! – распорядился я.
– Что? Что?
Все же вторая моя догадка оказалась верной. Он и вправду был ошарашен.
– Ваш парик! – Не каждый сумеет прокричать шепотом, но у меня почти получилось.
– Мой парик? Но… но он же приклеен!
Я наклонился вперед, запустил пальцы в фальшивую шевелюру и потянул. Он действительно оказался приклеен. Сдавленный стон боли и неподатливость искусственной копны ясно продемонстрировали, что доктор не шутит: чертов парик намертво прилип к его черепу. Было не время для полумер. Я зажал ему рот левой рукой и не церемонясь дернул что есть сил правой. Парик оказал сопротивление, сделавшее бы честь пиявке-переростку, но все-таки поддался. Уж не знаю, какую боль испытал доктор, но мне определенно досталось нешуточно: ладонь у меня оказалась прокушена едва ли не насквозь.
Автомат все еще был зажат у него в руке. Выхватив оружие, я крутанулся вокруг себя и замер. Во второй раз за эту минуту я видел косые белесые струи дождя в устремленном вверх луче фонаря. Это могло значить только одно: кто-то взбирался по трапу со дна трюма.
Я в три шага достиг борта, затолкнул парик в шпигат, положил на него пистолет, рванул обратно к трапу, одним рывком вздернув доктора Кэролайна на ноги, потащил его к кладовой боцмана, находившейся в каких-нибудь десяти футах от трапа. Не успел я захлопнуть за собой дверь, как из люка показался Каррерас, но его фонарик не был направлен в нашу сторону. Я тихонько прикрыл дверь, оставив лишь узкую щель.
Вслед за Каррерасом из люка показался еще один мужчина, тоже с фонариком. Оба направились прямиком к борту. Я увидел, как луч фонарика Каррераса неожиданно застыл на откинутой перекладине, услышал резкий возглас, когда он наклонился и заглянул в шпигат. Мгновение спустя он выпрямился, рассматривая автомат с париком, которые держал в руке. До меня донеслось, как он отрывисто бросил несколько резких фраз. Затем он принялся тараторить что-то своему спутнику, но по-испански, так что я ничего не понял. Потом он изучил парик с изнанки, подсветил что-то фонариком, покачал головой, быть может с сожалением, но вероятнее всего – с сердитым раздражением, бросил парик за борт и вернулся в трюм, прихватив с собой автомат. Его спутник последовал за ним.
– Наш приятель, похоже, не слишком доволен, – пробормотал я.
– Он дьявол, сущий дьявол! – Голос Кэролайна дрожал. До него только сейчас стало доходить, как невероятно ему повезло и на каком волоске висела его жизнь. – Вы сами его слышали. Один из его людей мертв, а его хватило только на то, чтобы обозвать того чокнутым кретином и посмеяться, когда его спутник предложил развернуть корабль, чтобы поискать сотоварища.
– Вы знаете испанский?
– И довольно сносно. Он сказал примерно следующее: «Как раз в духе этого садиста заставить Кэролайна самого откинуть перекладину, чтобы тот в полной мере осознал, что его ждет». Он решил, что я бросился на охранника, выхватил у него автомат и тот в драке, перед тем как мы оба свалились за борт, сорвал с меня парик. Говорит, что на изнанке парика остался клок моих волос.
– Примите за это мои извинения, доктор Кэролайн.
– Боже милостивый, да какие тут извинения! Вы спасли жизнь нам обоим. Мне-то уж точно. Извинения! – Я подумал, что у доктора Кэролайна на зависть крепкие нервы. Он быстро отходил от столь нешуточного потрясения. Хорошо бы нервы у него и вправду оказались стальными. Они ему пригодятся, чтобы пережить грядущие непростые несколько часов. – Именно этот клок развеял все его сомнения. – Я промолчал, и он продолжил: – Пожалуйста, объясните мне, что именно здесь происходит.
