Я перебрал в голове все мыслимые решения этой проблемы, но сразу понял, что ни одно из них не реализуемо. Теперь я знал, что нужно делать. Выбора не оставалось.
– Вы хоть понимаете, доктор Кэролайн, что только что обрекли сорок человек на верную смерть? – устало спросил я.
– Я – что сделал?
– Ладно, не вы, Каррерас. Положив этот ключ в карман, он подписал смертный приговор себе и всем своим людям. Все равно что дернул рубильник электрического стула. Хотя мне-то с чего переживать? Смерть – закономерный и предсказуемый финал для таких подонков, как Каррерас и его прихвостни. Ну а у лорда Декстера денег как грязи. Он всегда может отгрохать еще один «Кампари».
– О чем вы говорите, Картер? – Он смотрел на меня с тревогой, да что там, с неприкрытым страхом. – Картер, с вами все в порядке?
– Конечно в порядке, – раздраженно ответил я. – Все постоянно задают одни и те же глупые вопросы. – Я нагнулся, подобрал прихваченные из кладовой боцмана кольцевой канатный строп и мини-лебедку «Халтрак» и устало поднялся на ноги. – Ладно, доктор, подсобите-ка мне с этой хреновиной.
– С чем подсобить? – Он прекрасно понимал, о чем я говорю, но страх, поселившийся в его голове, не давал ему в это поверить.
– С «Твистером», разумеется, – нетерпеливо уточнил я. – Хочу перенести его на левый борт и спрятать там за перегородкой под брезентом.
– Вы в своем уме? – прошептал он. – Совсем спятили? Вы что, не слышали, что я сказал? Вы этим, что ли, собираетесь вытащить его из гроба? Да любая неосторожность, малейшая тряска, и…
– Так вы мне поможете?
Доктор покачал головой, вздрогнул и отвернулся. Я зацепил лебедку за перекладину лестницы на уровне головы, опустил подъемный блок так, чтобы тот оказался прямо над «Твистером», подхватил строп и двинулся к хвосту бомбы. Когда я низко над ней склонился, услышал за спиной торопливые шаги, и пара рук обхватила меня сзади с силой, рожденной страхом и отчаянием. Я подергался, стараясь высвободиться из захвата, но с таким же успехом мог попытаться оторвать от себя щупальца гигантского кальмара. Попробовал отдавить ему ногу, но только пятку себе расшиб – забыл, что был босиком.
– А ну, пусти! – зло воскликнул я. – Какого черта ты вытворяешь?!
– Я не позволю вам сделать это! Не позволю! – Кэролайн тяжело дышал, а в голосе, сделавшемся низким и хриплым, сквозило отчаяние. – Не позволю вам прикончить нас всех!
Есть такая категория людей, с которыми в определенных ситуациях спорить попросту бесполезно. Это была именно такая ситуация, а Кэролайн – именно такой человек. Я повернулся вполоборота и что было сил пнул его здоровой ногой. Судя по его резкому выдоху, мне удалось крепко приложить мужчину спиной к борту. Хватка на мгновение ослабла, рывок – и я свободен. Подняв с пола здоровенную свайку, я продемонстрировал ее доктору в свете фонарика.
– Не хочется ее применять, – тихо сказал я. – Но в следующий раз придется. Даю слово. Заканчивайте трястись и постарайтесь уже понять, что я пытаюсь спасти наши жизни, а не погубить их. Неужели вам невдомек, что в любой момент кто-нибудь проходящий мимо может заметить незакрепленный брезент и проявить ненужный интерес?
Кэролайн стоял, бессильно привалившись к металлической стенке и вперив глаза в пол, и молчал. Я повернулся, зажал фонарик зубами, положил стропу на край гроба и наклонился, чтобы приподнять хвост «Твистера». Вернее, попытаться его приподнять. Весил он с тонну. Во всяком случае, так мне показалось. Из-за последних событий я был не в лучшей форме. Мне удалось приподнять его дюйма на три, но я совершенно не представлял себе, как удержать его в таком положении хотя бы пару секунд. За спиной вдруг послышались шаги и то ли стон, то ли всхлип. Я напрягся было, готовясь к новому нападению, но, когда доктор Кэролайн обошел меня, нагнулся и накинул стропу на хвост «Твистера», медленно расслабился. Вдвоем мы смогли передвинуть петлю приблизительно на середину бомбы. Ни один из нас не произнес ни слова.
Я выбирал трос лебедки, пока тот не натянулся как струна.
– Он ни за что не выдержит, – хрипло заметил доктор Кэролайн. – Слишком тонкий трос…
– Он рассчитан на полтонны.
Я потянул еще, и хвост начал подниматься. Стропа съехала вбок. Я немного вытравил трос, поправил стропу, и, когда потянул снова, «Твистер» пошел вверх. Стоило ему зависнуть дюймах в трех от своего ложа из ваты и одеял, я защелкнул автоматический фиксатор и снова утер пот со лба. В трюме стало еще жарче.
– Как нам перетащить его на другой борт? – Голос Кэролайна больше не дрожал. Он говорил ровным, бесцветным тоном человека, смирившегося с неизбежным пребыванием в тисках кошмара.
– Перенесем. Вдвоем справимся.
– Перенесем? – глухо переспросил он. – В нем около двухсот семидесяти пяти фунтов.
– Сам знаю, сколько он весит, – раздраженно отозвался я.
– У вас серьезно ранена нога. – Он меня будто не слышал. – У меня больное сердце. Корабль качает, и вы сами видите, этот полированный алюминий скользкий как стекло. Один из нас споткнется, разожмет руки. А может, и оба. Он обязательно упадет.
