– Погодите-ка, – сказал я, взял фонарик, подошел к левому борту, достал из-за перегородки пару брезентовых полотнищ и подтянул их к «Твистеру». – Положим его на них и перетащим волоком.
– Волоком? Прямо по полу? – А доктор еще не окончательно смирился с происходящим кошмаром, как я думал. Он посмотрел на меня, потом на «Твистер», потом снова на меня и с непоколебимой убежденностью заявил: – Вы спятили.
– Бога ради, да смените вы уже пластинку! – Я снова взялся за лебедку, освободил фиксатор и потянул. Когда «Твистер» появился из гроба, Кэролайн обхватил его обеими руками, стараясь не допустить того, чтобы нос бомбы ударился о перегородку. – Перешагните через перегородку и потяните его с собой, – скомандовал я. – Держитесь спиной к трапу.
Доктор молча кивнул. На его лице в блеклом свете фонарика застыло напряженное выражение. Он повернулся спиной к трапу, покрепче перехватил «Твистер» по обе стороны от стропы, поднял ногу, чтобы перекинуть ее через перегородку, и вдруг пошатнулся, когда, неожиданно накренившись, корабль обрушил на него весь вес бомбы. Кэролайн задел ногой верх перегородки и, поддавшись крену судна и тяжести «Твистера», потерял равновесие, вскрикнул и грузно повалился через перегородку на дно трюма.
Вся эта сцена разворачивалась на моих глазах, но я успел осознать лишь последнюю секунду происходящего, вслепую выбросил вверх руку, щелкнул фиксатором и подлетел к раскачивающейся бомбе, вжимаясь между ней и трапом. Выронив фонарик, вытянул вперед обе руки, чтобы помешать носу снаряда врезаться в трап. В неожиданно окутавшей трюм кромешной тьме я промахнулся, а «Твистер» – нет. Он впечатался мне под дых, вышибая из груди судорожный выдох, но я вцепился в алюминиевый кожух обеими руками так крепко, будто собирался разломить его надвое.
– Фонарь! – во всю глотку заорал я. В тот момент мне почему-то не пришло в голову понизить голос. – Отыщи фонарь!
– Моя лодыжка…
– К чертям твою лодыжку! Отыщи фонарь!
Он издал тихий полузадушенный стон, потом, судя по звукам, полез через перегородку. Затем заскреб руками по стальному полу. И тишина.
– Нашел? – «Кампари» начал переваливаться на другой борт, и я с трудом удерживал равновесие.
– Нашел.
– Так зажги его, идиот!
– Не могу, – ответил доктор и, помолчав, добавил: – Он разбит.
Просто прекрасно.
– Хватай свой конец этой хрени! – быстро сориентировался я. – А то она у меня выскальзывает.
Он послушался, и стало полегче.
– А спичек у вас не найдется?
– Спичек! – Мне стоило большого труда сдержаться. Если забыть о «Твистере» в руках, это было бы забавно. – Спичек! После того, как меня пять минут мотало по волнам рядом с «Кампари».
– Не подумал об этом, – угрюмо признался он и после нескольких секунд тишины сообщил: – У меня есть зажигалка.
– Боже, спаси Америку! – с жаром воскликнул я. – Если там все ученые… Давай, приятель, зажги ее, зажги!
Колесико шаркнуло по кремню, и дрожащего язычка бледно-желтого пламени едва хватило, чтобы скупо осветить крохотный уголок темного трюма.
– К лебедке! Быстро! – Я подождал, пока он до нее дотянется. – Тяни за свободный конец, отожми фиксатор и осторожно опускай на брезент. Я помогу.
Я отступил на полшага от перегородки, принимая на себя бо́льшую часть веса бомбы. До брезента оставалось каких-то пару футов, когда я услышал щелчок фиксатора и вдруг почувствовал, как на меня обрушилась тяжесть, грозившая сорвать спину. Трос лебедки свободно провис, и в моих руках оказались все двести семьдесят пять фунтов «Твистера». «Кампари» перевалился на противоположный от меня борт. Яснее ясного, что бомбу мне было не удержать. Я и сам это понимал. Спина мне уже отказывала. Я пошатнулся и подался вперед, и «Твистер» прямо вместе со мной – я продолжал судорожно цепляться за его корпус – тяжело рухнул на брезент с грохотом, от которого сотрясся весь пол трюма.
Я расцепил руки и, пошатываясь, поднялся на ноги. Доктор Кэролайн, держа горящую зажигалку на уровне глаз, зачарованно глядел на поблескивающую бомбу. На его лице застыла гримаса непередаваемого ужаса. Но тут морок рассеялся.
– Пятнадцать секунд! – хрипло выкрикнул он. – Пятнадцать секунд до взрыва! – И бросился к трапу, но не успел подняться выше второй ступеньки, как я обхватил его руками и прижал к трапу. Он боролся яростно, неистово, но быстро выдохся и обмяк.
– Ну и далеко ты собрался убежать за пятнадцать секунд? – Я сам не знал, зачем это сказал, да и вообще с трудом соображал, что говорю.
Все мое внимание и мысли были теперь сосредоточены исключительно на лежащей перед нами бомбе. Наверное, на моем лице был написан тот же ужас, что и у Кэролайна. Он тоже не отрывал взгляда от бомбы. Бессмысленное занятие, но в тот момент мы оба туго соображали. Нас хватило только на то, чтобы глазеть на «Твистер», как если бы мы успели что-то увидеть, услышать или понять перед тем, как ослепительная вспышка ядерного взрыва разом нас всех уничтожит, не оставив и следа, а с нами и весь «Кампари» целиком.
