Следующие пять минут, пока я продолжал подглядывать в щелку, доктор Кэролайн засыпал меня вопросами, я отвечал по возможности быстро и по существу. Доктор обладал недюжинным, острым умом, чему я поначалу немного удивился, выдав тем самым собственную недалекость: дурака главой конструкторского бюро по разработке нового атомного оружия не назначили бы. Видимо, из-за его довольно курьезной фамилии и положения, в котором я застал его прошлой ночью, у меня невольно сложилось о нем совершенно превратное представление. Любой бы выглядел не лучшим образом, если бы его привязали по рукам и ногам к столбикам кровати с балдахином и ослепили ярким лучом фонаря. По истечении пяти минут Кэролайн знал о последних событиях ровно столько, сколько я сам. Не узнал он только одного – того, что должно произойти дальше. У меня не хватило духу ему рассказать. Доктор как раз делился со мной подробностями своего похищения, когда появился Каррерас и его спутник.
Они вернули на место баттенсы, закрепили брезент и без всяких промедлений направились к носу. Похоже, это означало, что вспомогательные бомбы в двух других гробах тоже были приведены в боевую готовность. Я вынул фонарик из клеенчатого чехла, оглядел кладовую, взял несколько инструментов и погасил фонарик.
– Готово, – сказал я Кэролайну. – Выдвигаемся.
– Куда? – Он явно не горел желанием никуда идти, но после всего пережитого его трудно было в этом винить.
– Обратно в трюм. Поторопитесь. Времени у нас в обрез.
Спустя две минуты, вернув на место баттенсы и расправив со всей возможной тщательностью брезент у себя над головой, мы оказались на дне трюма. Об инструментах можно было и не беспокоиться: Каррерас бросил здесь свои. Они валялись вокруг как попало. Понятно, почему он не потрудился их собрать: они ему больше не понадобятся.
Передав Кэролайну фонарик, я выбрал подходящую отвертку и принялся за крышку гроба с латунной табличкой.
– Что вы собираетесь делать? – нервно поинтересовался Кэролайн.
– Сами не видите?
– Ради бога, будьте осторожны. Он в боевой готовности.
– В готовности – значит в готовности. До которого часа, говорите, он не должен взорваться?
– До семи. Но это крайне, крайне небезопасно! Здесь чертовски ненадежный механизм. Боже милостивый, Картер, уж поверьте. Я-то знаю! – Его дрожащая рука легла мне на предплечье, лицо исказилось от беспокойства. – Разработка этой бомбы еще не была полностью закончена, когда ее украли. Взрыватель у нее экспериментальный, толком не испытанный. Проверки показали, что удерживающая пружина прерывателя слишком слаба. Так-то «Твистер» совершенно безопасен, но, когда его приводят в боеготовность, этот прерыватель включается в цепь.
– И?..
– Любой удар, вибрация, падение – да что угодно может растянуть эту пружину и замкнуть механизм взрывателя. Пятнадцать секунд – и бомба взорвется.
До этой минуты я не замечал, что здесь, в трюме, было гораздо теплее, чем на палубе, и предпринял нелепейшую попытку вытереть выступивший на лбу пот насквозь мокрым рукавом.
– Вы сказали об этом Каррерасу? – Тепло ко всему прочему повлияло на мой голос, превратив его в хриплый натужный сип.
– Сказал. Он не стал слушать. Мне кажется… мне кажется, Каррерас немного не в своем уме. И это еще мягко сказано. Такое ощущение, что он готов пойти на любой риск. К тому же он приказал плотно закутать «Твистер» в вату и одеяла, чтобы избежать возможной тряски.
Я уставился на доктора долгим невидящим взглядом, затем взялся за следующий шуруп. Мне показалось, что он был затянут куда туже предыдущего, но, возможно, я просто ослабил нажим на отвертку. Как бы то ни было, через три минуты все шурупы были выкручены. Я осторожно снял крышку, отложил ее в сторону, медленно отвернул пару одеял и наконец добрался до «Твистера». Он выглядел еще более зловещим, чем раньше.
Выпрямившись, я забрал у Кэролайна фонарь и зачем-то уточнил и без того понятный факт:
– Заряжена?
– Ну конечно.
– Вот вам инструменты. Разрядите эту чертову штуку.
Кэролайн посмотрел на меня с неожиданно отсутствующим видом:
– Так мы здесь для этого?
– А для чего же еще? Разве это не было ясно сразу? Принимайтесь за дело.
– Это невыполнимо.
– Невыполнимо? – Я, не деликатничая, схватил его за руку. – Слушай, приятель. Ты сам зарядил это демоническое устройство. Теперь верни все как было, и всего делов.
– Это невозможно, – с обреченностью в голосе отозвался он. – После взведения механизм фиксируется в заданном положении. Ключом. Ключ в кармане у Каррераса.
Левая нога вдруг стала ватной и подкосилась. Мне пришлось присесть на перегородку и ухватиться руками за трап, чтобы не упасть. Я уставился немигающим взглядом на «Твистер». Долго с горечью смотрел на него, потом встряхнулся и перевел взгляд на доктора Кэролайна:
– Не могли бы вы это повторить?
Он повторил:
– Мне ужасно жаль, Картер, но дело обстоит именно так. Без ключа «Твистер» не обезвредить. А ключ у Каррераса.
