Прошло десять секунд. Двенадцать. Пятнадцать. Двадцать. Полминуты. Я выпустил воздух из ноющих легких – все это время стоял не дыша – и отцепил руки от Кэролайна и трапа.
– Ну и как? – снова спросил я. – Далеко бы ты успел убежать?
Доктор Кэролайн медленно спустился по двум ступенькам на дно трюма, оторвал взгляд от бомбы, непонимающе на меня уставился и улыбнулся:
– Знаете, мистер Картер, я об этом даже не подумал. – Голос его звучал вполне твердо, а в улыбке не сквозило безумие. Доктор Кэролайн точно знал, что умрет, но не умер. Ничего хуже этого ему в жизни больше не грозило. Он осознал, что в пучину страха нельзя погружаться бесконечно: у любой бездны где-то есть дно, оттолкнувшись от которого можно выбраться на поверхность.
– Сначала следует схватить свободный конец, а уже потом освобождать фиксатор, – укоризненно заметил я. Даже если я был немного не в себе, разве можно меня было в этом винить? – А не наоборот. В следующий раз не перепутайте.
Есть дела, за которые невозможно извиняться, поэтому он даже не пытался, но сказал с сожалением:
– Боюсь, моряка из меня не выйдет. Но теперь мы по крайней мере знаем, что удерживающая пружина прерывателя не так слаба, как мы опасались. – Он бледно улыбнулся. – Мистер Картер, мне сейчас, пожалуй, не помешает небольшой перекур.
– А я, пожалуй, последую вашему примеру.
После этого дело пошло на лад – ну, скажем, относительно. Мы по-прежнему обращались с «Твистером» с величайшей осторожностью – стукнись он тогда под каким-нибудь другим углом, и вправду мог сдетонировать, – но уже не ходили вокруг него на цыпочках, обмирая от ужаса. Перетащив его на брезенте в другой конец трюма, мы зацепили лебедку за трап у левого борта, из пары запасных брезентов и одеял из гроба соорудили мягкое ложе для «Твистера» между перегородкой и бортом, перенесли бомбу через перегородку без всяких акробатических трюков, сопровождавших нашу предыдущую попытку, осторожно ее опустили, натянули сверху одеяла и накрыли брезентом, на котором проволокли ее по полу.
– Здесь его не найдут? – уточнил доктор Кэролайн.
Мне показалось, что он почти полностью пришел в себя, если не принимать во внимание учащенное дыхание и капли холодного пота, покрывавшие лицо.
– Не заметят. Даже не подумают сюда заглянуть. Да и с чего бы?
– Что вы думаете предпринять дальше?
– Свалить отсюда как можно быстрее. Хватит мне испытывать удачу. Но сначала нужно разобраться с гробом – утяжелить его, чтобы скрыть отсутствие внутри «Твистера» и привинтить обратно крышку.
– И куда мы пойдем потом?
– Вы – никуда. Побудете тут.
Я объяснил, почему ему стоит остаться здесь, но мои аргументы он воспринял в штыки. Тогда я зашел с другой стороны, обстоятельно растолковывая доктору, что, только спрятавшись здесь, он получит шанс остаться в живых. Изложенные доводы не добавили привлекательности моей задумке, но все же убедили его в моей правоте. Страх неминуемой смерти в конце концов перевесил вполне понятное смятение, граничащее с паникой, которое вызвало у него мое предложение. Вдобавок после тех пятнадцати секунд, показавшихся нам вечностью, когда мы ожидали взрыва «Твистера», появилось ощущение, что ничего более страшного с нами произойти не может.
Через пять минут я в очередной раз закончил привинчивать крышку гроба, сунул отвертку в карман и вылез из трюма.
Мне показалось, что ветер немного стих, однако дождь припустил еще сильнее. Тяжелые капли высоко отскакивали от железного настила палубы, и даже в непроглядном мраке ночи было видно, как мои ноги в одних носках окружает бледная дымка брызг.
Я двигался вперед не торопясь. Спешить было больше некуда. Теперь, когда худшее осталось позади, я не собирался погубить нас всех ненужной спешкой. Слившись с ночной тьмой и перемещаясь без малейшего звука, я обратился в черную тень. Однажды рядом со мной прошли двое часовых, направлявшихся на корму, в другой раз я сам прошел мимо еще двоих, съежившихся у подветренной стороны жилой палубы А в попытке найти хоть какое-то укрытие от холодного дождя. Никто из них меня не заметил, даже не почувствовал моего присутствия, как и было задумано. Именно поэтому собака никогда не поймает зайца: жизнь дороже обеда.
Могу только гадать, но прошло, видимо, не меньше двадцати минут, прежде чем я снова оказался у радиорубки. Все ключевые события последних трех дней с самого начала были так или иначе связаны с этим помещением. Мне показалось логичным разыграть свой последний козырь именно здесь.
