Понимая, что долго двигаться так не сможет, Штейла легла на траву и ощутила блаженство… Измученное и израненное тело, изнемогающее от усталости, наконец-то по-настоящему расслабилось, и девушка захмелела от чувства, сладостней которого она, наверное, никогда еще не испытывала в своей жизни. Голова закружилась, по всему телу пробежало приятное тепло, а веки сами собой стали закрываться. В первую минуту мелькнула мысль: а вдруг спохватятся, бросятся в погоню? И найдут здесь, на видном месте, у реки. Нужно хотя бы заползти в заросли. Но уже через мгновение ей было абсолютно все равно, что с ней случится, блаженное опьянение покоем овладело ею окончательно. Последнее, что успела девушка перед тем, как провалиться в яму небытия, сделала глубокий и полный вдох. Впервые за последнее время не глоток спертого, пропахшего сыростью стен тяжелого монастырского духа, а глоток свежего, чистого, наполненного ароматом трав и лугов воздуха, который окружал ее с малых лет и к которому она так привыкла.
Не будем мешать ей, оставим в этом блаженном состоянии. Она по нему так соскучилась! Какая чистая улыбка на лице! Может, она совсем не забылась? Может, ей снится милый и добрый сон? Наверняка добрый: ведь как улыбается во сне! Чему, интересно? Наверное, все печали и невзгоды уже позади, а впереди самое хорошее, доброе, светлое.
В самый раз поставить в рассказе о Штейле последнюю точку. А если все же добавить в конце одну-две фразы… Бедная Штейла, она еще не знает, что ошибается; что все лишения еще впереди, судьба уготовила ей такие испытания, по сравнению с которыми заточение в. монастыре покажется сущим пустяком.
Но это будет потом. А пока Штейла лежала, мило улыбаясь, ветер ласкал ее волосы, они сливались с зеленью трав. Везде праздновала свою победу весна…
Когда наступил рассвет, Роберт Гоббс и его помощник, да и остальная команда тоже принялись осматривать результаты ночной аферы. Злодеи потирали руки: удалось все на славу. Ни один из людей Бернса не ушел! Для верности пираты еще раз осмотрели утром воды залива и побережье. Лишь мертвые тела изредка выносило море. Хорошо сработано! Среди людей Гоббса чувствовалось оживление и доброе расположение духа. Еще бы: без единой потери (а если бы таковые и были, то доля остальных только увеличивалась бы) убрать со своего пути лишних конкурентов, с которыми пришлось бы делить сокровища. Когда такое удавалось? Неизвестно. А так вот они, сокровища, бери хоть сейчас. И главное – как увеличилась доля каждого! Совесть живых не мучила совершенно. Подняли руку на своих товарищей? Эка невидаль! А дуэли? Разве не свой своего? Тем более, погибшие сами виноваты. Зачем задумали измену? Так им и нужно! Мы ведь только опередили их. Защищали свои жизни.
Если кто-то и не верил в заговор, то предпочитал помалкивать: все-таки оправдание своему злодеянию. Очень удобно и, главное, выгодно!
Шутка ли, сколько добра хранится в пещере! Скоро, совсем скоро оно будет поделено. Какие деньги!
Пока приводили в порядок после боя корабль, шлюпки, осматривали берег, прошло немало времени. И тут-то Гоббс увидел в толпе пиратов тех, кого накануне посылал на охрану пещеры.
– Как?! – Возмущенно заорал он. – Почему вы здесь? Что с тайником?!
Те растерялись от гнева своего предводителя.
– Там все в порядке, капитан. Мы, услышав выстрелы, прибежали узнать, что случилось, чтобы помочь вам, если понадобится.
Ожидая услышать что-либо страшное (сокровища для Гоббса – главное, что его интересовало), он ответом успокоился. Но тем не менее был крайне недоволен:
– Прочь, мерзавцы, на свое место! Как можно оставить пост?!
Желая не гневить капитана, да и осознавая, что поступили опрометчиво, пираты, самовольно оставившие дежурство, быстро поспешили обратно. Гоббс еще раз чертыхнулся и продолжал руководить работами на судне и на берегу.
После ночного сражения одна лодка оказалась поврежденной, ее тут же принялись чинить. Сейчас главная задача, которую ставил капитан перед своими людьми – доставить сокровища на судно. Все там не поместится, часть серебра и какой никакой утвари придется оставить: но самое ценное – драгоценные камни, золото – люди хотели делить прямо сейчас. Атмосферу, которая царила в это время на корабле и на берегу, можно было бы назвать одним словом: золотая лихорадка. Близость радостного момента кружила всем головы и заставляла работать с удвоенной энергией.
Когда все уже было готово и к берегу направились лодки, переполненные пиратами, которым предстояло отправиться к пещере за сокровищами, на берег выбежали взволнованные горе-охранники, которых утром ругал капитан.
– Измена! Сокровища пропали! Измена!
Лодки на мгновенье замерли, а потом стремительно полетели к берегу.
Это гребцы лихорадочно заработали веслами. Капитан и самые невыдержанные головорезы вскакивали со своих мест, не в силах совладать с волнением.
Когда первые лодки ударились носом в прибрежный песок, пираты спрыгнули на берег, один из принесших грустную весть еще причитал:
– Измена…
