Зрелище было ужасное. Те, кто успел раньше это увидеть, уже немного оправились от шока, обсуждали случившееся. Те же, кто подошел позже, стояли и безмолвно смотрели, потрясенные увиденным.
– Какой ужас! – вдруг промолвил капитан, этого было достаточно, чтобы все обратили на него взоры.
– Вот именно, – послышалось у него за спиной. – Мы уже давно в сборе, капитан. Только тебя дожидались. Видимо, после бессонной ночи позволил себе немного отдохнуть?
Гоббс молча повернулся и взглянул на вопрошавшего:
– К чему ты это?
– Да к тому, что среди убитых и Джон. Видимо, ты полагал, что, убив зачинщика бунта да еще кое-кого, сможешь спастись от нашего праведного гнева?
Гоббс округлил глаза от удивления.
– Что ты несешь, дурак?! Да как…
– Ну-ну, к чему эти разговоры? Нести ответ придется.
Тут Гоббс почувствовал, как с двух сторон его схватили. Заломили руки за спину, крепко связали. «И веревочку-то припасли, сволочи!» – с горечью подумал. Другой пират в это время выдернул из-за пояса своего предводителя пистолет и шпагу:
– Вот так-то лучше будет, капитан.
Гоббс взвыл:
– Сволочи! Быдло! Что вы задумали, мерзавцы? На своего капитана руку поднять? А-а-а!
Он рванулся, чтобы сбить с ног своих обидчиков, вцепиться им зубами в горло. Эмоции переполняли капитана. Но пираты расступились, он сделал несколько неуклюжих шагов, споткнулся и упал, уткнувшись лицом в песок. Горлопаня, обиженный брызгал слюной, и теперь к уголкам его рта приклеилась масса песчинок, от которых он начал отплевываться. Зрелище было неприглядное, а положение, в которое попал капитан, и вовсе незавидное.
Гоббс ощутил боль возле кадыка и, подняв взор, заметил, что к горлу его наставлено острие шпаги. Ужаснейшее чувство овладело им. Сколько раз, идя напропалую в бой, он глядел в глаза смерти и не боялся ее. То ли азарт борьбы притуплял чувство опасности, то ли веровал, что пуля неприятеля просвистит мимо, а острие шпаги промахнется, не вонзится в тело. Во всяком случае, он кипел энергией и был переполнен желанием бороться за свою жизнь. Сейчас же ситуация оказалась до боли непривычной. Не было возможности побороться за свою жизнь, не было идеи, за которую не жалко бы и умереть. Вместо этого – жалкое чувство беспомощности, болезненное осознание безысходности. Выбора не было. Сейчас все будет исполнено безукоризненно, но, увы, не в пользу Гоббса. Он закрыл глаза и приготовился к смерти.
Однако неожиданно у него появился шанс.
– Но прежде, чем мы убьем тебя, ты расскажешь нам, где прячешь сокровища.
Гоббс удивился такому повороту событий.
– Что вы, олухи, несете? Какие сокровища?
– Те, что ты навешал на убитых тобою наших друзей. То золото, гад, что Джону в рот набил. Это твоя месть за вчерашнее, чтобы другим не повадно было? Говори, сволочь, где золото наше прячешь?
Удар шпаги плашмя по спине был настолько мощным, что треснула не только ткань камзола, но и кожа под ней. Гоббс застонал не столько от боли, сколько от осознания того, что ему теперь предстоит испытать.
– Молчишь, подлец? Сейчас ты заговоришь.
Не станем травмировать психику читателя подробным описанием пыток, которым подвергли пираты своего бывшего предводителя, дабы выведать у него тайну. А в том, что она существовала, они не сомневались. Кончилось тем, что, ничего не добившись, пираты решили взять Гоббса измором. Он был крепко и надежно привязан к стволу колючей пальмы. Вечерами от костра доносились кружащие голову ароматы, но никто пищу ему не подносил. Мало того, некоторые наиболее озлобленные приходили к своему бывшему капитану с куском мяса, садились рядом, принимались аппетитно уплетать, смачно причмокивая и похваливая вкусовые качества того, что они отправляли себе в желудок. Видя мучения жертвы, радовались еще больше.
– Золотишко, капитан. Скажи, где прячешь золотишко, и садись к костру.
– Молчит. Я не удивлюсь, если он заодно с беглецами. Сдается мне, тут все давно продумано. И копил он золото специально для того, чтобы потом его дружки одну часть спрятали на острове, а вторую увезли на нашем корабле, оставив нас с носом.
– Если он завтра не скажет всю правду, я собственноручно заколю его.
– Зачем лишний раз тупить шпагу? Эта сволочь и так издохнет.
– Единственное, что он полезного сделал, это предусмотрительно припас в пещере бочонок вина, который к сегодняшнему дню был так кстати.
Наступила ночь. Догорали остатки костра. Пираты, накануне изрядно потешившись вином, в эту ночь как никогда часто прерывали свой сон по нужде. Только орошали влагой не первый попавшийся ствол пальмы, как это было раньше, а именно тот, к которому был привязан их бывший предводитель. Правда, дерево так и оставалось сухим, вся масса винной влаги досталась пленнику.
