На следующий день после вчерашнего приключения Штейла принялась исполнять свои обязанности как ни в чем не бывало. Так же вели себя и хозяйка трактира со своим сожителем. Однако была заметна и перемена. Угрюмый и недоверчивый взгляд Матильды и недоумевающий, любопытный – Джоуша Штейла ощущала даже спиной, и было ей в этот день, как никогда, неуютно в их доме. Ее окружают недобрые люди, и место это нужно поскорее покидать, подсказывала девушке интуиция. Но все же решила день-другой осмотреться и решить, как поступить. Иногда, правда, она сомневалась: а может, ошибается? Ведь предоставили же они ей крышу и кусок хлеба в тяжелую минуту. Правда, она все с лихвой отрабатывала, но все же. И уж больно смущал ее вчерашний случай. Как оглядывалась Матильда и хоронилась, подсыпая что-то в вино. Так творятся только черные дела. Наверняка, она хотела отравить постояльца? Так ведь утром Штейла незаметно для хозяев обошла все комнаты и осмотрела их: нигде его не было. Возможно, он покинул двор рано утром? Неужели все произошло только в ее воображении?
В конце концов Штейла решила успокоиться и заняться делом. Накормила любимых хрюшек, уток, гусей. А овцы в ее понятии были самые милые животные. Как нравилось ей их гладить, делиться с ними пережитым, своими мыслями. И если в свином хлеву было неуютно и грязно, то здесь… Луга, просторы – как милы они ее душе! Можно улучить момент, присесть на свежую зеленую травку, а то и полежать, помечтать. Свобода… Как она мечтала о ней там, в монастыре!
Ближе к вечеру Штейла не удержалась, чтобы не заглянуть: как там в конюшне? Все ли в порядке? Хотя Матильда и предупреждала несколько раз: в конюшню заглядывать не стоит, она сама накормит лошадей, главное для Штейлы – присмотреть за остальным хозяйством. Тут было убрано, лежало сено в яслях, но что-то насторожило ее. Девушка уже собралась уходить, когда вдруг поняла, что смутило ее: конь. Стоял он уныло самым крайним в углу стойла. Штейла узнала: на нем вчера прибыл незнакомец. Вполне возможно, что тот сменил лошадь. Но смутное предчувствие подсказывало: здесь что-то не так.
Посмотрев в щель дверей и убедившись, что за ней никто не наблюдает, Штейла поспешно покинула конюшню и занялась другими делами. Но тем не менее все же не выдержала и, столкнувшись с Матильдой, сказала как бы между прочим:
– Чудной какой-то посетитель у нас ночевал. Что-то я его не видела за завтраком.
Штейла краем глаза заметила, как Матильда на время застыла от ее слов, но тут же продолжила заниматься своим делом. Видя, что хозяйка промолчала, Штейла не унималась:
– Видимо, так промок, озяб и устал, что, поди, до сих пор дрыхнет в комнате.
Матильда оставила свое занятие и уставилась на работницу. Штейла притворилась, будто не замечает этого. Но хозяйка явно ждала от нее объяснений. Виновато подняв глаза и встретившись с суровым взглядом Матильды, Штейла сдвинула плечами:
– Интересный он какой-то. И богатый… Я хотела сказать, что приглянулся он мне. За таким бы на край света…
Матильда еще долго стояла и испытывающе смотрела на свою работницу. Штейла даже пожалела, что затеяла этот разговор и вызвала подозрения суровой женщины. Наконец, та сказала:
– Только забрезжил рассвет, как он вскочил на свою лошаденку и ускакал. Уехал он.
Матильда ушла, а Штейла, автоматически продолжая заниматься своим делом, почувствовала, как у нее похолодело сердце. Она уже почти не сомневалась, что страшная догадка, посетившая ее, обернулась явью, и теперь жалела, что не довела дело до конца, не уберегла заезжего человека. Видимо, после ее ухода хозяева все-таки умудрились подсунуть ему каким-то образом отравленное вино. Отравленное ли?
Штейла вдруг вспомнила о той кружке вина, которую она спрятала на кухне под столом. Теперь она тянула ее к себе, словно магнит. Поняв, что уже вызвала у хозяйки подозрения и что новые необдуманные действия могут еще больше усугубить положение, Штейла все же не смогла удержаться от задуманного.
Долго выбирала она момент. Но то ли Матильда не спускала с нее глаз, заподозрив неладное, то ли случайно получалось так, что Штейле не пришлось в этот вечер побыть одной, но задуманного в этот день ей совершить так и не пришлось. Ужинали молча, угрюмо. Штейла решила не задавать больше опрометчивых вопросов, хозяйка тоже молчала. Поужинав и прибравшись, все ушли спать.
Сон в ту ночь Штейле не шел. Много думала, размышляла и в конце концов утвердилась в мнении, что оставаться здесь ей нельзя больше ни минуты. Если бы не задуманное, она в ту же ночь совершила бы побег. Но уж больно хотелось ей проверить свою догадку. Чувство любопытства переполняло ее. Но если в монастыре оно спасло ей жизнь (когда она подслушала разговор игуменьи с графиней), то здесь могло погубить. Беги она с трактира в эту же ночь, жизнь ее сложилась бы по-иному.
