– Да дьявол с ним, с поводом. – А через мгновенье продолжил более утвердительно: – Выпьем за надежду… И веру, что мы скоро выпутаемся из этой передряги, да снова займемся делом.
Паузы почти не последовало.
– Делом – это хорошо, капитан. Да толку-то. Мы вот уже не один год занимались делом, ну и что? Где теперь плоды нашего труда?
Наступила гробовая тишина. Слышно было только потрескивание костра да шипение стекающего в огонь жира с туши. Было видно, что все давно ждали этого разговора.
– Что за тон, Джон?
Гоббс старался держаться уверенно. Отчаянный в морских сражениях, когда вот враг, а рядом с тобой твоя команда, которая поддержит тебя, сейчас же он вдруг растерялся, понимая, что никто его не поддержит и что жизнь в этой ситуации может стоить не больше гинеи.
– На какой тон ты рассчитываешь? Услужливый и благодар-ный? Мол, спасибо капитану за прекрасную идею прятать наше золото на этом острове? За умелое руководство, из-за которого мы этого золота лишились? Благодарствуем, капитан, за то, что мы лишились и корабля…
– Замолчи, сволочь! Как ты разговариваешь со мной!
Впервые к нему обращались на ты, это было вызовом. Мятежный пират, однако, не успокоился, а еще ближе подошел к огню, чтобы его лучше видели и слышали. Но тон действительно сменил:
– Простите, капитан, что посмел усомниться в вашем таланте предводителя. Действительно, зачем нам золото? Главное, что план насчет золотой пещеры был гениальным, а то, что мы могли на эти деньги всласть погулять на Тортуге и не только там, – пустяки. Корабль капитан не уберег? Да черт с ним, с этим кораблем! Нам и здесь хорошо по пальмам лазить да за черепахами гоняться. А что? Это вполне нормальное занятие для отважных морских бродяг, закаленных в боях и сражениях.
Это был уже не намек, а прямой вызов. Капитан почувствовал минутное замешательство: как ему поступить? Подавить вызов дерзостью или уладить по-доброму? Вполне возможно, что ни то, ни другое не успокоит пыл пиратов, жаждущих расплаты. Но тут его внезапно выручил Генри Бэнкс. Тот благоразумно понимал, что связан с капитаном одной нитью и что тот, возможно, захочет потянуть в могилу и своего помощника. Так сказать, за компанию, чтобы не было скучно. Бэнкс примиряюще прервал тишину:
– Разговор этот неизбежен, и от него никуда не уйдем. Только вот на ночь глядя… Не совсем подходящее время для таких важных дел. Думаю, ничего страшного не произойдет, если мы его отложим. Тем более, что свинья уже готова, и будет просто глупо не заняться ею прямо сейчас, пока она не обуглилась да не истекла жиром.
Возможно, кто-то счел благоразумными слова Бэнкса, что разборку с капитаном можно произвести и попозже, а может, и это более вероятно, большинство не хотело откладывать момент ужина, но так или иначе, глядя, как помощник капитана умело оттяпал ножом непомерно большой кусок окорока и принялся его уплетать, все дружно стали делать то же самое. Кто-то был более удачлив в этом деле, кто-то менее, но уже через пять минут возле костра воцарились мир и тишина. Правда, абсолютной ее назвать нельзя. Со всех сторон слышалось чавканье, а то и покряхтывание (видно, вкус получился отменным), да еще плеск падения обглоданных костей, которые пираты бросали куда попало, в том числе и в воду.
Участия в этом пиршестве не принял только капитан, у него вдруг пропал аппетит. Благоразумно предпочитая не раздувать конфликт, он молча поднялся и так же, не проронив ни слова, отправился в свою хижину. Спать. Хотя не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять: вряд ли в эту ночь он спал крепко и безмятежно.
Утром Гоббс, который ближе к рассвету все же уснул, был разбужен криками и возней, доносившимися с берега. Выглянув с хижины, он увидел толпу пиратов, собравшихся под сенью пальм и что-то горячо обсуждающих. Что-то произошло, подумал капитан, и поспешил к месту событий. Первой его мыслью было, что это продолжение вчерашних, не успевших разгореться, страстей. Спешить отдать себя на растерзание, конечно же, не стоило. Но сообразив по интонациям голосов и тревожным выкрикам, что что-то случилось, зашагал дальше.
То, что он увидел, заставило содрогнуться. Под пальмами, возле зарослей кустарника, лежало на песке шесть бездыханных пиратских тел. У одного была перерезана глотка, у другого, судя по разорванному камзолу и окровавленной груди, проколото сердце. По расстегнутым пуговицам на штанах (у некоторых они были спущены до колен, обнажая интимные места) нетрудно было предположить, что злоумышленник наносил смертельные удары тому, кто ничего не подозревая выходил ночью из хижины, чтобы справить естественную нужду. Тут-то и получал роковой удар от человека, что, по всей вероятности, подкрадывался сзади и бил наверняка!
Но даже не это удивило пиратов, а то, что они увидели на трупах. У одних шея была обвешана дорогими украшениями, у иных из неестественно открытого рта выглядывали золотые монеты. Много. Полная гортань и рот. У одного был грубо разрезан нос, и в него воткнута большая золотая серьга.
