Но чем дольше он обдумывал предстоящий визит, тем больше утверждался в мысли, что уж чего, а совершать визит в дом этого человека ему как раз и не следует. Конечно, его проникновенная речь на суде подсказывала довериться Сленсеру, который, как ему тогда показалось, искренне жалел Уота и желал им со Штейлой счастья. Но душа твердила обратное: нельзя доверяться! Да разве только душа? Глаза видели его взгляды на Штейлу на суде и то, что натворил граф на бывшей земле Штейлы. Да ему, коль он приметил Штейлу, напротив, выгодно было, чтобы Уота навечно спрятали за решетку или более того – казнили. Собственно, Уот и раньше задумывался, а сейчас утверждался в этом окончательно. Возможно, все было предрешено еще до суда, где граф лишь разыгрывал благородного человека, чтобы расположить к себе Штейлу. Странное дело. Уот вспомнил, именно такое впечатление в первые минуты у него сложилось, но тогда он сердился на графа за его увивание вокруг Штейлы, а дальше защитная речь – настолько трогательная, что Уот засомневался: возможно, этот богач и впрямь желает помочь. Ведь утопающий, как говорится, готов ухватиться за соломинку, лишь бы спастись. Вот и речь графа была тогда спасительной надеждой. Уот даже на мгновение поверил, что самое страшное уже позади, что все недоразумения утрясутся, и он после всех кошмаров станет свободным и бросится в объятия Штейлы. Нет, он закружит ее в своих объятиях!
Уот тяжело вздохнул от горьких воспоминаний. Интересно получается: что он скажет графу, переступив порог его дома? Отдайте мою землю, верните мою невесту? Глупо. А если он за это время добился ее руки, то Уот для него еще и опасен. Вполне возможно, граф не побрезгует ничем, чтобы убрать Уота со своего пути, а заодно навсегда вычеркнуть его из жизни Штейлы. Конечно, Уот был одержим желанием сквитаться, но благоразумно понимал: действовать сгоряча, прямолинейно не стоит. Необходимо все разузнать, взвесить, и тогда уже решить, как поступить.
Огромное желание побыстрее отправиться к графу, разузнать самому, из первых рук, увидеть Штейлу уступило место благоразумному решению: к графу отправится не он, а Билли.
Под любым предлогом, это они придумают, посторонний человек, которого там никто не знает, отправится и непредвзято во всем разберется. Главное – не вызвать подозрения у графа, не дать ему понять, что Билли действует по поручению Уота.
Утром друзья обсудили все детали, похлопали друг дружку по плечу, желая удачи в задуманном, и занялись каждый своим делом. Билли – розысками графа Сленсера, которого, впрочем, найти было нетрудно в силу его популярности, да и дом богача находился почти рядом, здесь же, на Сити. Уот уселся в нанятую коляску, к которой уже успел привыкнуть, и отправился туда, откуда еще совсем недавно так страстно желал вырваться – в тюрьму, из стен которой их отправили на «Барбару».
Конечно, Уот принял все меры предосторожности, чтобы не быть узнанным. Роскошный парик с множеством локонов-завитушек ниспадал на плечи, припудренные щеки в стиле эдакого изнеженного щеголя и клееная борода сделали свое дело: Уота сейчас не узнали бы даже друзья. Он еще и еще раз придирчиво осмотрел себя в зеркале, решил, что все безукоризнено, поблагодарил проворного лондонского цирюльника, вызванного прямо в номер, что они с Билли снимали, и отправился в путь.
По дороге он поймал себя на мысли, что думает сейчас не столько об успехе своей поездки, сколько о результатах визита Билли к графу. Штейла, Штейла… Неужели она навсегда потеряна для него? А может, Билли вернется с радостными вестями… Нет. Не стоит обольщаться. Тем горше будет разочарование. Уот постарался отогнать эти мысли и остаток пути обдумывал, как повести себя с начальником тюрьмы.
Приказав остановить коляску у самих ворот, Уот вдруг почувствовал неприятное покалывание в груди. Он не считал себя трусом, но сейчас какое-то непонятное чувство сродни волнению и нерешительности охватило его. Да, с этим местом были связаны неприятные воспоминания, а может, иные чувства и предчувствия овладевали им, но одно в тот момент было ясно: ему очень не хочется вновь переступать порог этого места, велико желание приказать кучеру повернуть коляску обратно. Но он отогнал глупую мысль, выругал себя за нерешительность и уверенно сошел с коляски. К чему эмоции? Обязательно нужно добыть сведения о Сэме, о других, с кем успел подружиться в тюрьме он и оставшиеся на «Эльдорадо». Их нужно было выручить во что бы то ни стало. Главный аргумент – золото. Имея его сейчас неимоверно много, удачливой шестерке было бы грешно не потратиться на тех, кто менее удачлив, но кто делился с ними куском хлеба, поддерживал в тяжелую минуту. Теперь они имеют возможность поддержать своих бывших друзей по несчастью, выручить из беды. Нет, Уот не пожалеет никакик денег, ему хотелось верить, что нет на свете таких сумм, перед которыми могли бы устоять тюремные чиновники.
Сойдя с коляски, Уот машинально оглянулся и увидел вдалеке всадника, намеревавшегося спешиться. Уот не обратил на него внимания и направился к тюремным воротам.
