Бывают в жизни случаи, когда одновременно ты и охотник и жертва. К примеру, крадутся в темноте двое, наталкиваются друг на дружку, и, испугавшись, разбегаются. Пусть это не самый удачный пример, но нечто подобное произошло и сейчас. Уот от неожиданности не мог скрыть удивления, начальник же тюрьмы расценил это по-своему. Не занимайся Рольф неблаговидными делами, ему при всей его трусости нечего было бы бояться. Пожалуйста, вот записи, вот само тюремное хозяйство, извольте убедиться. Если что не так, не взыщите: стараюсь, чего-то не успеваю сделать. В данной же ситуации Рольф только и думал: а не раскрылись ли его темные дела, а не связан ли этот визит с расследованием его, Аддисона, деятельности? Заранее сознавая себя виновным, он любое действие со стороны гостя расценивал как свое поражение. Отреагируй сейчас гость спокойно на его информацию, все было бы нормально. Задан вопрос, дан ответ. Умер узник. Какие претензии? От болезни ведь умер. Он, начальник тюрьмы, здесь ни при чем. Многие болеют, умирают.
Округленные от удивления глаза гостя и его взгляд столь пронзительный, что от него, казалось, невозможно скрыться нигде, красноречиво свидетельствовали, что гостю известна истина, что уличил его, Аддисона, во лжи.
– Однако!
Уот в это время еще не осознавал, нить какой аферы ему удалось только что поймать, но уже начинал догадываться, что стал свидетелем и участником какой-то тайны, которая, возможно, и объяснит столь странное поведение и растерянность начальника тюрьмы. Уот сразу и сам растерялся. Но это длилось лишь мгновенье. Через минуту он уже знал, как ему действовать.
– Та-а-ак. Продолжим. Уолтер Берлоу. Читайте дальше свои записи, почему вы смутились? Я слушаю. Итак, Уолтер Берлоу.
Рольф как-то жалко и беспомощно взглянул на гостя, с трудом оторвал от него взгляд, полистал страницы, и через некоторое время прочел, на этот раз не так твердо и быстро:
– «Уолтер Берлоу. Приговорен к смертной казни 10 ноября 163. года. Приговор приведен в исполнение 2 февраля 163. года. Тело предано земле…»
На Аддисона жалко было смотреть. Он с таким виноватым видом поднимал голову, так боялся взглянуть в глаза человека, от которого, как ему казалось, зависит отныне его судьба, что гостю и говорить ничего не нужно было. Казалось, еще мгновение, и Рольф сам бросится на колени со словами мольбы.
Уот ликовал, празднуя в душе победу. Но это была не столько его победа, сколько поражение Рольфа, который сам выдал себя с головой. Уоту же, понявшему, что сейчас можно брать Аддисона голыми руками, было бы непростительно не воспользоваться этими благоприятными обстоятельствами. И роль свою он исполнил до конца.
Многозначительно прокашлявшись, тоном как бы подытоживающим разговор, гость сказал:
– Ну что же, Аддисон, надеюсь, вы понимаете, что жизнь ваша всецело зависит от меня. Если вы правдиво во всем покаетесь и честно все поведаете мне, я, может быть, смогу смягчить гнев и пересмотреть отношение к вам. В противном же случае одного моего слова достаточно Карлу, чтобы ваша голова покатилась или же вас посадили в одну из камер вашей же тюрьмы, к самым отъявленным негодяям, которые не упустят возможности поквитаться за прежние обиды.
Случилось то, чего и ожидал Уот. Аддисон рухнул на колени перед ним, лихорадочно причитая:
– Пощадите, ваша светлость! Пощадите!
– Да будет вам, Аддисон! Этим вы только усугубляете ваше положение. Я жду ваших объяснений. Да живо же!
Рольф поспешно поднялся и, как провинившийся ребенок, что боится наказания, виновато взглянул на собеседника и начал:
– Это все Том Биггс! Это он, подлец, меня соблазнил!
– Да не торопитесь, Аддисон, давайте все по порядку. Кто такой Том Биггс?
– Капитан «Барбары». Однажды он прибыл сюда с предписанием от короля доставить на борт узников, которым тюремный срок, а некоторым даже смертная казнь были заменены на каторжные работы на сахарных плантациях в английских колониях. Благое, в общем-то дело. Зачем зря пропадать рабочей силе, если ее можно с такой пользой применить в интересах короны. Но Биггс, подлец, предложил не ограничиваться этим списком, а отдать ему еще нескольких заключенных, которых он потом продаст плантаторам, и деньги за них поделит между нами. Бог свидетель, ваша светлость, я долго упирался…
– Ну, так уж и долго?
– Ну… Первый раз отказал. Богом клянусь!
– А за вторым – согласился?
– Он, каналья, деньги грубейшим образом совал. Говорит: посмотри в бумаги. Приговорен к смертной казни. Завтра вы его казните, и кому проку от этого? Лишь червям радость. Ты, говорит, сегодня мне его продай, а завтра сделай запись: мол, казнен, погребен. Кому какой убыток? А для нашего кошелька польза. Одним словом, соблазнил, подлец. Виноват, ваша светлость. Виноват. Пощадите!
Уот молчал, осмысливая услышанное. Рольф в это время что-то бормотал о раскаянии, а у гостя уже возник план, как сэкономить золото, не вызвать при этом лишних подозрений и все уладить. Но нужно было побольше выведать от этого жалкого человека.
