– Но может случиться всякое. И провал тоже. Или еще хуже – смерть. Не исключен вариант, что команда вдруг взбунтуется, я сяду в калошу. Всякое бывает. Вот на этот случай я хочу посвятить тебя в тайну. Дам тебе координаты острова и места, где спрятаны сокровища.
Роберт на минуту отвлекся от разговора, пытаясь смахнуть со стола невидимую крошку, тем временем наблюдая краем глаза за братом.
– Похвально, брат, похвально. Вижу, тебе можно доверять. Не схватил ты меня за ворот, не вскричал: «Быстрее говори, где золото!». Мне очень не хотелось бы, чтобы ты сегодня получил от меня карту, а завтра отправился за сокровищами сам.
– Ты же знаешь, что я так не поступлю. К чему пустые разговоры?
– Так говорят, когда ничего не имеют или нечего терять. Богатство кружит голову любому, человек тогда сам себя не узнает. Думал ли я, плечом к плечу сражаясь со своими матросами против неприятеля, что наступит момент, когда я своими руками отправлю их на тот свет? Или что это будет сделано по моей команде, какая тут к дьяволу разница? Но я сделаю это, брат. Потому что сокровище, разделенное на большое количество людей, это уже не сокровище, а так, жалкие крохи. А вот если богатство достается одному, двум, трем – это совсем другое дело. Новая жизнь, о которой мы с тобой, Джон, раньше и не мечтали.
– Это чужие люди, Роберт. Ты их не знал раньше, забудешь о них и позже, когда вы, поделив клад, разбежитесь кто куда. Брат же никогда не будет чужим, как бы не распорядилась судьба в дальнейшем.
– Вот потому-то я и хочу, чтобы в случае чего сокровища достались тебе, а не тем голодранцам. Но повторяю: без меня ничего сам не предпринимай. А вот если что случится, ты уж сам сориентируйся по обстоятельствам, тогда действуй, предоставляю тебе полную свободу. Вот тебе на такой случай карта.
Пиратский вожак достал из кармана камзола сложенный в несколько раз лист бумаги с потертыми и надорванными краями, развернул его и протянул Джону:
– Сам составил. Здесь все подробно, понятно, без труда разберешься. Смотри, если что-то не ясно, спрашивай.
Джон лихорадочно пробежал жадными глазами по бумаге.
– Все будто бы понятно.
– Вот и прекрасно. Но некоторые вещи я тебе растолкую. Чтобы никто другой, кроме тебя, даже попади ему в руки карта, не смог отыскать это место. К примеру, даже отыскав на ней обозначения, почти невозможно продвинуться в поисках, ежели не знать: вход в пещеру заложен камнями так умело, что можно вертеться рядом с тайником, не догадываясь, что он от тебя на расстоянии вытянутой руки. Обычные скалы вокруг, горные породы, никакой зацепки. А она есть, зацепка эта. Слушай меня внимательно…
Через несколько дней капитан Гоббс снова отправился со своей мини-флотилией к берегам Америки за новой добычей, оставив брата в Лондоне с картой в кармане и с головой, гудящей от смелых мыслей.
Прошло немало долгих, как показалось Джону, месяцев. Жизнь его в доме Сленсера не изменилась, но все происходящее вокруг подверглось переосмыслению. Раньше он обожествлял своего хозяина, был постоянно готов выполнить любую его прихоть, а теперь нотки категоричности в тоне графа раздражали слугу. Ведь мысленно Гоббс уже ставил себя на одну ступень со Сленсером и поэтому требовал к себе уважения. Амбиции еще, правда, не выплескивались наружу, благоразумно подавлялись. Гоббс прекрасно понимал, что глупо выдавать себя, следует дождаться своего часа. Вот только когда он пробьет? Джон даже придумал, как он накажет своего хозяина, прежде чем в последний раз переступит порог его дома, покидая его.
Раньше Джон экономил, собираясь скопить какой никакой капиталец, ведь помимо подачек графа никаких иных поступлений в его карман не было (не считая редких случаев мародерства, когда по приказу Сленсера Джон не только убивал неугодного человека, но и тайком от хозяина грабил его). Нынче Джон не считал зазорным истратиться на какое-либо удовольствие. Когда он получит свою долю клада, всю эти затраты восполнятся. Джон вспомнил свое давнее увлечение: женщины. О, теперь он был не грязный и голодный оборванец. Пусть на нем не столь изысканный костюм, как на Сленсере, но довольно добротный, не всякий слуга мог позволить себе такой. Он навестил несколько раз цирюльника, жившего недалеко, и вскоре результаты этих стараний были налицо.
Первыми пали перед его великолепием смазливые девушки из прислуги графа. Войдя в раж, он поставил себе цель: переспать со всеми горничными, поварихами и прочими представительницами прекрасного пола в этом доме, чего вскорости и добился. Вскруженная успехами голова жаждала новых приключений и побед. И он их находил. В домах с определенной репутацией или же в ином месте. Но это все не то. Ему хотелось большой победы, завладеть и покорить что-то неземное, божественное.
