Коляска свернула на подворье и остановилась у входа в трактир. Билли спрыгнул на землю, Уот продолжал сидеть.
– Уолтер, приди в себя! Я все понимаю, но нельзя же терять голову. Пойдем, дружище. Голод уравнивает всех. Не мы одни такие. Вон смотри: двое лошадей дожидаются своих хозяев. И уж на что спешили всадники – лошади, погляди, все в мыле – а перед голодом не устояли, тоже заглянули сюда. Пойдем, Уот!
Друзья направились к двери, которая в это время распахнулась, и пара глаз, устремленная на приближающихся путников, на мгновение застыла от удивления…
Матильда, гремя мисками, мельком взглянула на одного из гостей и удивилась выражению его лица. Странная гримаса пробежала по нему, гость, бросив пищу, привстал. Хозяйка поняла, что что-то произошло. Она проследила, куда смотрел гость, и увидела уходящую на кухню Штейлу. Заезжий человек буквально оцепенел. Да, подумала хозяйка, интерес к ее работнице тут не праздный.
– Одно только слово, миссис. Как эта девушка оказалась здесь?
Матильда невольно улыбнулась: гость определенно не понимал, с кем имеет дело. Уж больно открыто демонстрировал он свою заинтересованность Штейлой, слишком очевидно его нетерпение. Матильда не была бы сама собой, если бы не почувствовала в первый же миг, что из этого дельца можно извлечь выгоду. Уж в чем в чем, а в человеческих слабостях она разбиралась прекрасно. Она мгновенно оценивала ситуа-цию, умела выбрать момент, когда человек становится податливым, и глупо не слепить из этого воска фигурку по своему вкусу.
– Миссис! – Гость повысил голос, в нем появились нотки раздражения. – Я задал вопрос! Как с ответом?
Матильда еще шире улыбнулась. Она любила такие моменты. Это просто блаженство, когда кто-то пенится от негодования, сходит с ума, приходит в бешенство, а ты в это время корчишь из себя сущую невинность, чем еще больше выводишь собеседника.
– Вы, сударь, наверное, забыли, что находитесь в Англии.
– Не понимаю. К чему вы это?
– Да уж чего проще. За еду, что у вас на столе, вы платить, надеюсь, собираетесь?
– Да черт возьми! Разумеется! Я спрашиваю о другом!
– И я о том же. За мои хлопоты у стола вы платить собираетесь. Почему же тогда решили, что все остальное будет предоставлено вам бесплатно?
Мурлыча какую-то незамысловатую песенку, хозяйка принялась с равнодушным видом протирать соседние столы. Гость чертыхнулся и буквально взревел:
– Видимо, вы не знаете, с кем имеете дело…
В это время из дверей кухни вышла Штейла и гость осекся на полуслове. Девушка, озабоченная своими мыслями, поспешила к выходу. Гоббс не сводил с нее глаз. Казалось, он подался всем телом за ней, чтобы выказать себя, чтобы девушка его заметила. Но девушка совершенно равнодушно проследовала мимо и уже была возле двери, когда Джон не выдержал и окликнул ее:
– Штейла!
Девушка резко остановилась, медленно, нерешительно повернулась, чтобы взглянуть на человека, окликнувшего ее. У гостя было такое выражение лица, будто он только и ждал радостного вскрика Штейлы. Глаза его сверкали. Но чувства, легко читаемые на лице девушки, были совершенно противоположными. В глазах удивление, на лбу легкая морщинка свидетельствовали о том, что она силится узнать или вспомнить. Гоббс улыбнулся: сейчас, сейчас…
Штейла пожала плечами и, виновато бросив: «Прошу прощения, сэр», снова направилась к двери. Улыбка вмиг исчезла с лица гостя. Прилив отчаяния выразился в повторном крике: «Штейла!». Он рванулся за ней. Но сделав несколько шагов и едва успев схватить Штейлу за руку, почувствовал, как тяжелый деревянный стул с грохотом опускается ему на голову (рука у Матильды была тяжелой), и он, подкошенный, свалился на пол. Все застыли от неожиданности, а хозяйка, ставя на место мебель, проворчала:
– Не знаешь, наглец, с кем имеешь дело. Ишь, какой проворный.
Ошеломленный Сесил наконец-то пришел в себя и попытался вскочить со своего места. Но Матильда не была бы Матильдой, если бы не умела просчитывать ситуацию наперед. Она уже предусмотрительно стояла рядом, и только Томас сделал первое движение, как ее массивная рука легла ему на плечо, прочно усаживая обратно:
– Не кипятись, дорогой. Ничего с твоим другом не случится. Сейчас оклемается. А давать ход рукам в моем доме никому не позволено. Здесь я хозяйка. – И уже до Штейлы: – Куда ты направилась, дитятко?
Штейла нимало не встревожилась случившимся.
– На луга… На пастбища… Хочу посмотреть…
– Ничего смотреть не нужно. Пойди на кухню, займись мясом.
– Но, хозяйка…
– Никаких «но». Делай, что велено.
Возражать Матильде было бесполезно. Скрепя сердце (так неожиданно сорвалось задуманное) Штейла решила, что будет благоразумнее не заострять отношения с хозяйкой. Да еще в такой неподходящий момент. Будет еще время для побега. Она направилась на кухню и занялась своим делом.
