– На эти деньги вы сможете нанять уйму других работниц, я ведь могу и передумать. Не повернется ли дело так, что она убежит от вас вместе со мной? Останетесь и без денег, и без нее? Так как?
Матильда встала, стала собирать со стола монеты.
– От сердца отрываю ее, сэр. Только вам, другому бы никогда не уступила.
Хозяйка скрылась в кухне. Сесил, предчувствуя скорую развязку, принялся уплетать остатки обеда, не пропадать же добру. Гоббс и не прикоснулся к пище. До того ли ему, когда через минуту произойдет то, о чем он раньше и мечтать не смел. Гоббс встал, стремительно заходил взад-вперед, нетерпеливо ожидая возвращения хозяйки с девушкой. Минуты казались ему вечностью.
Штейла в который раз укладывала на деревянной доске выскальзывающий из рук увесистый кусок мяса, когда вошла взволнованная хозяйка. Она была очень возбуждена. Джоуш в это время чистил овощи. Матильда что-то шепнула ему на ухо и поспешила в другой конец кухни. Когда хозяйка стала наливать большую кружку вина, Штейла интуитивно почувствовала: сейчас должно нечто произойти. Матильда встала на стул, достала из подвесного шкафа знакомый уже небольшой флакон, и девушка все поняла. Она лихорадочно закромсала ножем, а еще более лихорадочно старалась сообразить, что же ей предпринять. Время неслось стремительно, и она боялась не успеть. Как предотвратить злодейство?
Матильда тем временем поставила флакон на место, взяла кружку с вином и направилась к двери. Медлить было нельзя. Штейла оставила мясо, бросилась вслед за хозяйкой и сильно толкнула ее руку, державшую кружку. От резвого толчка она выскользнула из рук Матильды и с грохотом ударилась об пол. Вино растеклось большой лужей. Наступила неловкая пауза. Матильда застыла от неожиданности, а Джоуш наблюдал, что предпримет хозяйка. Штейла виновато опустила голову.
– Ой! Простите, хозяйка. Я такая неловкая. Мигом все уберу. Не сердитесь.
Она торопливо принялась собирать осколки. Матильда не сводила с нее изумленных глаз. Она, кажется, начала что-то понимать. Может, вспомнила случай с ночным гостем, когда Штейла тоже вела себя очень странно. Матильда схватила девушку за волосы и, приподняв таким образом, вонзилась в нее взглядом. Штейле стало не по себе от столь сурового вида хозяйки. Она еще никогда не видела ее такой.
– Так, говоришь, ты нечаянно сделала это?
– Конечно, хозяйка. Как вы могли усомниться? Ой, больно!
Матильда крепко держала волосы девушки.
– Ну что же, бывает. Но впредь ты будешь осмотрительней!
– Да, да, хозяйка. Ой, больно же!
Отпустив работницу, хозяйка еще некоторое время наблю-дала, как она убирает лужу на полу. Потом взяла другую кружку, налила в нее вина и снова полезла в шкаф за флаконом. Краем глаза она наблюдала за Штейлой. Та, казалось, не обращает никакого внимания.
Матильда Бофорт открыла флакон, плеснула жидкости в кружку с вином, снова закрыла его и, встав на стул, потянулась на носочках к верхней полочке навесного шкафа.
Удар разбивающейся кружки прозвучал выстрелом в стенах кухни. Матильда резко повернулась и увидела очередную лужу на полу.
– Простите, хозяйка. Мне что-то плохо. Нужно подышать свежим воздухом.
Не успела она сделать и шага к двери, как Матильда, продемонстрировав чудеса расторопности, вмиг соскочила с табуретки, в два прыжка настигла Штейлу и, схватив за руки, прижала к себе. Крик о помощи еще только зарождался в горле девушки, как Матильда предусмотрительно крепко зажала ей рот.
– Чего смотришь, растяпа! Быстрей подай флакон, – рявкнула Джоушу.
Штейла, поняв, что сейчас может произойти непоправимое, попыталась вырваться из этих чудовищных объятий, но тщетно. Хватка у Матильды была смертельной. Девушка принимала одну попытку за другой, но к ужасу своему скоро поняла, что освободиться ей не удастся.
– Да не эту, глупец! Неужели не понятно! Я ведь тебе говорила…
Штейла уже ничего не слышала. Ею овладел животный страх: через несколько минут ей придется умереть. В ушах появился какой-то ужасный, все нарастающий гул, а в глазах, которые были полны слез, потемнело, и она через минуту уже ничего не видела и не слышала.
Матильда отвела ладонь, освободив рот девушки, и та получила возможность позвать на помощь. Но лишь только Штейла разжала зубы, как сразу же почувствовала: какая-то жидкость полилась ей в горло. Она поспешила сцепить зубы, чтобы смерть не попала в полость рта, но не тут-то было. Матильда проворно сунула ей пальцы в рот. Как не кусала их, как не пыталась выплюнуть, все было бесполезно. Матильда не реагировала на боль, а может, и не ощущала ее.
