Вот судно. Борта лодок легонько коснулись его. Теперь все зависело от ловкости. Первые мятежники по-кошачьи взбирались по якорным канатам к клюзу, чтобы попасть на палубу. Сонную вахту убрали быстро. Тут же отправлялись в мир иной и другие, кто попадался на пути нападающих. Сейчас, когда повстанцы уже взобрались на судно, пушки были не страшны. Теперь уже можно подавить противника количеством. Годились даже голые руки, их было много, и они не пожалеют любого, кто станет на пути их свободы. Так, собственно, и произошло. Кто был удушен, кто зарезан, у кого-то разбит череп, команда дружно отправлялась за борт, на морское дно. Бедолаги расставались с жизнью и утраченной иллюзией одновременно, ибо всего лишь пару часов довелось Чарли и его людям побыть хозяевами положения. Их мечта завладеть сокровищами, которая два часа назад была столь реальной, так и осталась несбывшейся. Ее сейчас и хоронили на дне гавани. Это мир поистине полон драм, триумфов, разочарований и приобретений! Все это перемешано, как в сказке. Так и здесь: в течение одной ночи столько смен декораций! Как несправедлива судьба к побежденному, как много теряет тот, кто выходит из игры! Сколько впереди захватывающих событий, сколько звона золотых монет! Но для тех, кто в эту минуту погружался на дно залива, ничего уже не будет. Отныне их удел – мрак.
Вскоре судном полностью завладели мятежники. Они прыгали по палубе от радости, орали веселые песни, ликовали. К берегу помчались лодки с радостной вестью. Не мешкая, прямо на рассвете мятежники собирались поднять якорь, чтобы побыстрее покинуть остров. Всем желающим предложено место на корабле. Однако наступил рассвет, а паломничества, как ни странно, не было. Многие боялись покинуть насиженное место. В основном это негры и те, кто уже много лет прожил на острове. Другим казалось, что мучители уничтожены и теперь можно зажить счастливо и свободно на этом клочке земли.
На «Эльдорадо» поутру подняли якорь. Благо, рук на судне было достаточно. Шутка ли: больше ста человек! И пусть не все из них знатоки морского дела, работа нашлась каждому. Хотя отыскались и моряки. Они крепили якорь по-походному, налаживая на него найтовы, снимали фиш-тали, убирали пентер-балку, подкладывали шкунт. Другие карабкались вверх по вантам, ставя паруса. Третьи опускались в трюм, чтобы получше рассмотреть содержимое чрева корабля. Они-то и выбежали на палубу с выпученными от удивления глазами, наделав переполоха на судне своими истерическими криками:
– Золото! Трюм полон золота!
Хорошо, что основные работы к этому времени были уже завершены и судно мчалось по просторам океана, стремительно удаляясь от острова. Все побросали свои места и бросились в трюм. Крики радости, восторга, визг, смех! Вчерашние рабы, которые мысленно готовились умереть на плантациях и позабыли всякую радость, вновь учились веселиться. Радость, как и горе, приносит много волнений, их еще нужно уметь пережить. Потому-то и неудивительно, хотя звучит и парадоксально, что у двоих бедолаг не выдержали сердца, жизненный путь их прервался на этой куче золота.
Не успели улечься одни страсти, как беглецы поразились новой вести:
– Люди! Здесь люди! Узники!
В одном из закоулков трюма была найдена группа связанных людей, которых подняли на палубу. Все окружили их плотным кольцом. Те после темноты трюма жмурились на солнце. Казалось, они никак не могли сориентироваться, где они и что с ними. Повстанцам не терпелось побыстрее расспросить несчастных. Настроившись услышать какую-то драматическую историю, не имеющую к ним никакого отношения, вдруг услышали, как один из пленников радостно закричал: «Сэм! Да это же Сэм! Ради тебя мы и плыли на Барбадос!». Сэм заключил незнакомца в свои объятия.
Много в жизни графа Сленсера было авантюр, иной раз самых невероятных, но такой, какая намечалась сейчас, еще не было. Задуманное казалось невероятным. Если бы кто-нибудь еще вчера сказал, что он решится на подобное, сам не поверил бы. Ведь снарядил же он в свое время «Джину» и «Айну» для пиратского промысла. В те времена от моря кормились многие, почему бы и Сленсеру не разнообразить поле своей деятельности? Тем более, что эта графиня де Кайтрайт… Ну и графиня! Вот шельма!
Впрочем, как женщина она для него кое-что значила. Все волнения остались позади, можно и расслабиться. Строительство на бывших землях Берлоу и Сиддонсов заканчивалось. Граф был одержим идеей наладить там мануфактурное производство, потому и выходил из себя, когда что-то не ладилось, даже нагрубил под горячую руку графине. Сейчас же маховик запущен, пошла неплохая прибыль, да и иные предприятия продолжали приносить доходы. Одно смущало: не было вестей о «Джине» и «Айне», которые приносили немалую копеечку. Он уже подумывал о самом плохом, а тут еще и побег неблагодарного мерзавца, который так вот отблагодарил его за то многое, что граф сделал для братьев. Подсознательно Сленсер чувствовал какую-то связь с пропажей кораблей и бегством слуги; мысль о том, что тут возможна какая-то большая игра, не давала ему покоя.
