Поначалу Бернс проводил свои ночи на острове, где попало. Укрытием для сна ему служил каждый раз другой куст или другое дерево, под которыми он погружался в небытие. Со временем такая непостоянность начала его раздражать. Хотелось иметь какое-то одно, пусть и примитивное, но уютное укрытие-гнездышко, куда бы каждый раз он мог возвратиться и повалиться от усталости на уже приготовленную подстилку из травы и листьев, а не собирать их каждый раз заново. Долго Бернс не мог определиться с тем, где же ему облюбовать такое место. Деревьев, кустарников и прочей растительности на острове было так много, что любое место там было по-своему хорошим. Единственное условие – нужно было как можно дальше расположиться от Розовой бухты, а стало быть, и от тех, кто мог случайно на него наткнуться.
Однажды Бернс, находясь возле западного побережья острова, забрел на небольшей участок суши, врезающийся в океан, образовывая тем самым этакий небольшой полуостровок. Он был настолько живописен, и удален от логова его врагов, что робинзон решил: вот здесь он и совьет себе гнездышко! Только где? Поначалу густые заросли кустарника показались ему наиболее подходящим местом для этой цели. Но пройдясь совсем немного по полуостровку, он увидел огромное ветвистое дерево, под сенью которого, по его мнению, можно было бы прекрасно разместиться. Однако, стоило ему пройти еще немного дальше, новый пейзаж, более умиляющий взор, привлек его внимание. Видя, что любое место здесь подходит для его задумки, и понимая, что нужно поставить точку в своей неопределенности, Бернс решил выбрать место, так сказать, наугад. Он зрительно отмерил одинаковое расстояние от остроконечного выступа этого полуостровка и от обоих его боков, (та сторона, что примыкала к основной массе суши – не в счет!), и определив таким образом, пресловутую золотую середину, обустроил там среди зарослей себе уютное логово-гнездышко. С той поры это жилище служило ему своеобразным укрытием. Тут же, совсем рядом, он заготовил немало сушняка для костра, на котором темными, безлунными ночами приготавливал себе пищу.
Однако наедался Бернс редко, потому-то находясь постоянно полуголодным, испытывал к своим врагам двойную неприязнь. Особенно вечером, когда, укрывшись за ближайшими кустами, следил за пиршеством вокруг традиционного вечернего костра. Очередная туша свиньи, зажариваемая на костре, была столь ароматной, запахи так раздражали голодный желудок Хэмфри, что он с трудом себя сдерживал. Предательство бывших друзей вырастало в его глазах многократно, потому и удары, наносимые в эту ночь, отличались особой жестокостью. Хэмфри ничуть не смущало, что наносил он их по-предательски, из темноты. Во-первых, иначе справиться с такой массой людей невозможно. Во-вторых, он поступал так, как поступали с его людьми. Так что тактику Бернс избрал правильную и теперь они квиты.
Но мы немного отвлеклись. Итак, день был для Бернса как никогда удачным. После многих месяцев голодания он наконец устроил охоту. Открыто, не крадучись. От одного этого получал огромное удовольствие. Так надоело жить с опаской. Без малого не подстрелил крупную, черного цвета свинью. Это была бы удача! Мяса хватило бы надолго. Но несмотря на неудачу с пустыми руками не пришлось возвращаться. На плечах охотник нес довольно увесистого поросенка, смахивающего на подсвинка, предвкушая прелести предстоящего пира. Вот уж наестся! Всего поросенка съест за один присест! Разведет костер перед самым носом этого Иуды Гоббса, пускай он сойдет с ума от ароматов, издаваемых жарящейся поросячьей тушкой, да клянет себя за грех, что он сотворил. Его смерть будет мучительной! Он и так уже одной ногой в могиле, заметно, как жизненные силы покидают его, но пусть помучится перед смертью еще, пусть! Чтобы осознал, сколь страшным должно быть возмездие за предательство.
Вот уже редеют деревья, заросли остались позади. Сейчас он бросит тушу поросенка к ногам Гоббса, разведет костер и начнет свою очередную экзекуцию. Вот и берег залива!
То, что увидел Бернс, ошарашило его. Конечно, любой Робинзон с нетерпением ждет момента, когда какое-либо судно пристанет к берегу его экзотической тюрьмы. Он живет этой мечтой! Но все случилось так неожиданно, что Бернс растерялся. И не знал, радоваться ему, или огорчаться. Кто эти люди? Чего ждать от них? Если бы Бернс издалека увидел на горизонте парус, то за время, пока корабль бросил якорь в заливе, подготовился бы к встрече, обдумал все, взвесил. Здесь же он был поставлен перед фактом: в бухте стоял корабль, а с лодки на берег спрыгивали люди. Сейчас они направятся сюда!
