Радости Уота тоже не было предела. Он так мечтал вернуть долг Сэму! Боялся, что какая-нибудь непредвиденность помешает совершить задуманное. Вспоминал, как их грузили на корабли, которые переправят через океан, и как Сэм врезал по физиономии надзирателю, а тот свалился в воду. Уот тогда позавидовал его решительности. Правда, у Уота тогда началась самая черная полоса жизни, было от чего приуныть. Уот дал себе слово, что когда нибудь обязательно отблагодарит Сэма. Вот такой случай и подвернулся. Правда, непонятно, кто кого выручил. Уот спешил помочь Сэму, а получилось так, что и Сэм не сидел сложа руки. Тем не менее друзья шутили: отныне мы квиты.
Судно весело качалось на волнах. Среди бежавших с Барбадоса было немало морского люду, который знал толк в парусах да и в морском деле вообще. Кроме того, теперь команда на корабле была вдвое втрое больше, чем раньше, так что если до этого чувствовалась нехватка рук при управлении парусами, то теперь проблем не было. Потому-то так быстро, почти незаметно пролетело время. Ранним утром одного дня «Эльдорадо» бросил якорь в Розовой бухте Зеленого острова.
Уот с друзьями жадно осматривали берег, пытаясь заметить что-либо напоминающее о том времени, когда они находились здесь. Ничего. Остров казался пустынным. С корабля были заметны несколько хижин, которые по мнению друзей, построили оставшиеся на острове пираты, но видно, что они необитаемы.
– Неужели за это время здесь успело побывать судно и забрать их всех? – задумчиво молвил Уот.
– Вполне возможно, – заметил Билли. – Это даже к лучшему. Нам не пришлось бы опасаться получить пулю в спину из-за каждого дерева. Разбойники только рады были бы возможности поквитаться.
– Не исключено, – ввязался в разговор Гарри Грэй, – что они в это время наблюдают за нами. Сколько не переписывай название на борту, ведь они наверняка узнают свой корабль. Поди не один год на нем разбойничали. Так что каждая черточка в очертании судна им знакома.
– Да, верно, – согласился Уот и тут же весь вытянулся. – Человек! Я вижу на берегу человека!
Все бросились к борту, пристально вглядываясь в берег, но ничего заметить не смогли.
– Ни черта не вижу! – чертыхнулся Билли. – Это только Уот замечает то что иным не дано. Помню, как ты испанца узрел на щепке мачты, хотя все мы прозевали его. Но я думал, ты зорок лишь тогда, когда дело касается лишь подданных Его Католического Величества, ан нет, и на своих глаз наметан.
– Это пиратов ты своими считаешь? – засмеялся Уот.
– Да нет! Они ведь англичане…
Уот тем временем совсем потерял терпение.
– Вот он, смотрите, рядом с крайней хижиной! Ползет по земле.
Все дружно зашумели, так как сразу после этих слов заметили человека на берегу.
– Ты так и говори, что ползет, – улыбнулся Билли. – А то я за деревьями высматриваю. Да, действительно! Их что, так жизнь прикрутила, что уже ползать начали? Остальных что-то не видать. Ох, чует мое сердце: это все, что осталось от разбойников.
– Да что ты! А где же остальным деться?
– Ох, не знаю, не знаю. Но вряд ли полз бы по берегу один, если остальные стояли бы за деревьями. Нелогично. Да и чутье, брат, вещь сильная. Бьюсь об заклад, что, кроме него, никого на острове больше нет!
На борту «Эльдорадо» зашумели, стали заключать пари, но вряд ли кто понимал, насколько Билли прав в своей догадке. Да, это был Роберт Гоббс, освободившийся от пут. Он настолько ослаб, что не мог нормально передвигаться. Ему следовало набраться сил, подкрепиться. Возле хижины, в которой последние дни жил Бернс, он нашел несколько плодов и с неимоверной жадностью съел их. Но это лишь раздразнило. Бедолага продолжал искать что-то съедобное и наткнулся на брошенного Бернсом поросенка. За два дня, которые пролежал тот на песке под палящим солнцем, мясо уже начало портиться, но это ничуть не смутило Гоббса. Он разодрал зубами шкуру, кое-как освободив в одном месте ее от шерсти, да принялся быстро и лихорадочно есть сырое мясо.
