Вот и борт «Славы Англии». Гоббса учтиво провели в капитанскую каюту. Перед дверью Гоббс поправил увесистую брошь, которую спер у Сленсера, и переступил порог…
Наверное, не стоит напрягать воображение и подбирать выразительные слова, чтобы описать, какая сцена разыгралась через мгновение. Читатель, наверняка, обо всем догадался. Гоббс сразу же увидел своего бывшего хозяина и глаза едва не вылезли у него из орбит, лицо вытянулось, посерело. То же самое и со Сленсером. С той лишь разницей, что лицо его расплылось в злорадной усмешке: час возмездия настал! Но это чуть позже. Сейчас же удивление просто парализовало его. Все смотрели на них, не понимая, что происходит. Особенно интересное зрелище представлял Гоббс. Какой важной и напыщенной была его рожа поначалу и как она медленно, но неотвратимо, стала превращаться на глазах у всех в беспомощную, растерянную и жалкую! Полюса величия и падения были столь разительны, бездна, куда опустился Гоббс, столь глубока, что невозможно не поразиться этой перемене.
Сленсер подошел к бывшему слуге, обошел вокруг него несколько раз, осмотрел с ног до головы. Все ждали чего-то необычного. Сленсер долго молчал. Наконец-то его прорвало.
– Матерь Божья! Джон! Ты ли! Это и есть тот «богатый господин», капитан, о котором вы говорили? Господи Иисусе! Как тесен мир! Далеко же ты бежал от меня, Джон, далеко! – Сленсер повернулся к остальным. – Познакомьтесь, господа, это… Кто вы теперь, мистер Гоббс? Ну, что же молчите? Вы барон, лорд, граф?
Гоббс стоял в растерянности, остальные молчали. Пришел час Сленсера. Все это понимали и не мешали ему выговориться.
– Молчите, мистер Гоббс? Тогда я скажу. Так вот, господа. Разрешите представить вам моего бывшего слугу, который однажды бежал от меня, прихватив изрядную долю моего золота, драгоценностей. Выражаясь вашим языком, капитан Уиддон, перед вами беглый раб.
Гул удивления прокатился по каюте. Все изумились, особенно Генри Уиддон. Чувствовалось: удивляется он искренне. Но чисто автоматически Генри воскликнул:
– Не может быть!
– Может! Очень даже может, капитан! Мало того. Костюм, в котором мой слуга стоит перед вами, в котором он так горделиво зашел сюда, чей, Гоббс? Правильно! Мой! Его ты утащил вместе с другим добром, когда подло ночью бежал от меня.
Все снова возмущенно зашумели.
– Да! Да! – вошел в раж Сленсер. – И эта брошь, которую попугай… Мразь!
Оглушительная оплеуха громко прозвучала в каюте. Правая щека Гоббса побагровела. Сленсер вернулся на место, сел, забросив ногу на ногу.
– Что вы говорили мистер Уиддон, насчет достойного занятия для истинного англичанина? Кажется, убеждали нас, что необходимо наказывать дерзких рабов, осмелившихся поднять руку на хозяев? Полностью разделяю вашу точку зрения, капитан. Надеюсь, вы понимаете, это именно тот случай. Моего мерзавца в скором времени я повешу на рее – это решено. Но давайте выслушаем его последнюю речь. Возможно, он поведает нечто такое, что сохранит ему жизнь. Посмотрим, будет ли он искренен. Говори, раб!
Гоббс понял, что проиграл, ситуация складывается не в его пользу, как-то нужно выпутаться. Угроза повесить на рее не казалась ему шуточной.
– Виноват, господин Слен… Виноват, господин. Я спешил на выручку своему брату, потому-то и покинул ваш дом, граф. Он просил помощи, как я мог отказать?
– Интересно, интересно, Гоббс. И что такое случилось, что он воззвал к помощи?
– Рабы подняли бунт, завладели судном.
– Ну-ну, говори, чего умолк? Где произошел бунт? Что случилось с братом?
– Вот на этом острове все и произошло. – Гоббс начал понимать, что провести Сленсера ему не удастся. Он прекрасно знал своего хозяина и уже видел, что тот затягивает узел. – Рабы захватили суда и скрылись…
– А Роберта взяли с собой в качестве почетного гостя?
– Да что вы, хозяин. Он здесь, на острове…
– Как же Роберт передал тебе просьбу о помощи? Вместе с беглецами?
Смешок по рядам офицеров «Славы Англии», обреченность в глазах Гоббса.
– Они все знают, мистер Гоббс, – не выдержал Уиддон. – им известно даже больше, чем мне. Говорите… говори, как есть, Джон, зачем ставить себя в неловкое положение?
– Это вы понимаете, капитан, и я понимаю. Чернь соображает туго. А жаль. Я ведь давал тебе шанс, Джон. Ты его не использовал. Повесить лжеца!
Лицо Гоббса исказилось ужасом.
