– Нет! Нет, господин! Я все расскажу! Роберт еще раньше сообщил мне о существовании острова и о кладе, спрятанном там. В случае заговора или иных непредвиденных обстоятельств мне велено отправляться самому за сокровищами. Я давно понял: что-то случилось, ибо необычно долго отсутствовало его судно в Лондоне. Вы ведь сами знаете, хозяин. А тут еще наш человек является из Дувра и говорит, что «Джина» находится именно там, только под иным именем и другим экипажем. Роберта там не было. Я понял, что случилась беда, и поспешил все выяснить. – Видя, как Сленсер снова недовольно сморщился, скороговоркой продолжил: – Беглецы распотрошили клад, господин. Он сейчас находится на «Джине». Мы захватим судно, господин. Я буду сражаться… Я добуду для вас это золото… Взять его не сложно. Экипаж недоукомплектован. Я сам видел их сборы в Дувре. Мало того, многие из них не имеют вообще никакого понятия о морском деле, бывшие рабы, заключенные тюрьмы…
– Ты полагаешь, мерзавец, что мы без тебя с этим не справимся? Я иного мнения. Как ты не изворачивался, но избежать заслуженного, Джон, тебе не удастся. Повесить мерзавца!
Гоббс истерически взвыл, но мгновенно почувствовал: его крепко держат под обе руки. Он задергался, закричал:
– Господин, пощадите! Вспомните, что я сделал для вас!
Видимо эти слова заставили графа что-то вспомнить, он вдруг остановил матросов, волокущих Гоббса, хотя те уже были в дверях.
– Ты прав, Джон. В благодарность за все доброе, что ты сделал для меня, я дарю тебе свой костюм, ты в нем сейчас. Он прекрасен, не правда ли? Хоть умрешь в приличном одеянии. Нет-нет, благодарить меня не нужно. Это мой добрый жест. Повесить!
Гоббса уволокли, а в капитанской каюте «Славы Англии» продолжалось обсуждение плана захвата судна мятежных рабов и сокровищ, находящихся на нем. Графиня де Кайтрайт, устав от разговоров, предпочла прогуляться по палубе, подышать свежим воздухом. Попросила прощения и покинула общество, собравшееся в капитанской каюте.
Но не только желание вдохнуть свежего ветра побудило ее подняться на палубу. Нужно ли говорить – графиня была любительницей острых ощущений и считала непростительным пропустить драму, дарящую их. Лишить себя такого удовольствия? Что может сравниться с ним – пробегающим легким холодком, волнующим душу? Предсмертная агония несчастного… Торжество, триумф эмоций! Чего стоит животный страх в глазах жертвы? А конвульсии беспомощного тела, угасающая жизнь? Не-е-ет, с этим может сравниться только сладостное чувство оргазма. Все остальные таинства бытия остались далеко позади в этой незримой конкуренции. Даже примерно графиня затруднилась бы назвать какое-либо из чувств, способных хоть отдаленно приблизиться к этим двум. Равных им нет.
Вон и петля, сооружаемая на нок рее. А вот глазенки мерзавца, бегающие взад-вперед, ищущие выхода, спасения, а его-то как раз и не будет. Графиня подошла поближе, чтобы лучше видеть и слышать. Предсмертные хрипы – сладкая музыка, и они в одном ряду со всем, перечисленным выше. Как можно позволить себе упустить их? Сейчас это крепкое, мускулистое тело обмякнет и превратится в вялый, безжизненный кусок мяса. Осталось совсем немного.
Но глазенки-то, глазенки! Как они бегают, как бегают! Как хотят зацепиться за что-нибудь, что помогло бы остаться в живых. В таких случаях выдумывают какую-то тайну, известную обреченному, которой он готов поделиться в обмен на жизнь. Чаще всего речь идет о сокровищах и тому подобное. Станет ли эта жертва выдумывать что-либо подобное?
Вот уже петля на шее, вот тело начинает колотиться в предчувствии ужасного. Вот уже губы шепчут всякий бред.
– Нет! Это ведь я показал, где тайник со спрятанными сокровищами! Я еще могу послужить графу! Граф!..
Внезапно лицо преобразилось. Графиня это сразу заметила, ведь она не сводила все это время с него глаз. Видно, Гоббса осенила какая-то догадка. Ура, спасительная соломинка!
– Стойте! Прекратите! У меня есть для графа важное сообщение! Да прекратите же! – Видя, что палачи лишь улыбаются, он, боясь упустить момент (будет слишком поздно), взмолился: – Я говорю правду! Прошу вас, поспешите к графу, скажите, что у меня есть для него сведения о мисс Штейле! Прошу вас! Это очень важно.! Граф считает ее погибшей, на самом же деле она жива, я могу сказать, где она находится. Для графа это очень важно. Он озолотит вас за эту весть!
Лицо графини вытянулось: всем своим нутром почувствовала, что это не выдумки обреченного. Она видела лицо Гоббса: он говорит правду. Как – жива? После падения из сумасшедшей высоты на монастырской стене? Ведь игуменья заверяла ее, что все в порядке, что Фанни, как всегда, исправно исполнила свои обязанности.
Палачи на мгновение замялись, Гоббс решил развить свой маленький успех, использовать надежду на спасение.
– Как я раньше об этом не вспомнил! Уверяю вас, это крайне важно для графа! Я сообщу ему где она находится! За одну только весть, что девушка жива, граф озолотит вас, клянусь!
