– Я не против. Что будем разрушать? Есть что-нибудь подходящее? – спросил Таран в надежде, что ничего такого не найдется.
– Это несложно, это мы в два счета, – снова прогремел все тот же гелар.
Гелары быстро соорудили большое укрепление в виде ворот и с интересом ждали зрелища.
– Ну как, богатур, не слишком для тебя? – смеялись гелары.
– Слов нет! Очень гостеприимно с вашей стороны, – ответил им Таран в том же духе.
Таран медленно поднялся с места и посмотрел на ворота с серьезной, неторопливой основательностью. Затем потер ладони друг о друга, подобрал подходящее бревно, закинул его себе на правое плечо и встал в метрах ста от укрепления. Несколько секунд он смотрел в сторону цели, но было видно, что он смотрит не на ворота, а как бы сквозь них. Богатур сосредоточенно двинулся вперед, стремительно набирая скорость. Раздался глухой удар, и Таран оказался по ту сторону укрепления, а Боас высоко задрал голову, чтобы бросить в сторону геларов важный и довольный взгляд.
Геларов, которые в жизни навидались всякого, трюк Тарана привел в восторг, и с этого самого момента они прониклись неподдельным уважением к богатурам.
К Тарану подошел невысокий и тонкий гелар и пригласил его последовать за ним к военачальнику, а потому и вся слава успешного выступления досталась Боасу.
Боас, опьяненный новыми впечатлениями и гостеприимством геларов, решил не останавливаться на достигнутом и продолжил удивлять новых приятелей с еще большим энтузиазмом. Да так, что к возвращению своего начальника он уже успел выдать, ко всему прочему, что Таран еще и великолепный рассказчик. Боас с упоением болтал, как можно часами слушать его удивительные истории про любовь и свободу, мужество и бескорыстие, доблесть и отвагу, познания и открытия.
Таран вернулся в хорошем расположении духа. Гелары ждали его с нетерпением, так как после увиденного легко поверили в то, что Таран знает много историй, и жаждали услышать одну из них. Они настолько любят слушать новые истории, что запросто могли бы побороться за звание самых внимательных слушателей на свете.
– Боас сказал, ты знаешь разные истории, – как бы невзначай начал один из геларов. – Расскажи, да такую, это… самое… самую лучшую.
Остальные на разные лады стали просить того же самого.
– Самую лучшую? Могу выбрать на свое усмотрение?
– Да! Выбери сам! – почти одновременно произнесли несколько геларов. Таран сразу понял, что внимание всех геларов слилось в одно целое и уже приковано к нему.
– Я знаю одну удивительную легенду. – Таран замолк на мгновение. – Когда-то давным-давно мне ее подарил один странник. Родом он из одного очень хорошего и самобытного народа, которые из поколения в поколение бережно хранят традиции, любят притчи, верят в приметы, в знаки и в то, что легенды способны питать сердца верой и надеждой.
Это история об одном юноше, который родился у тех родителей, что, души не чая в своих детях, окружают их чрезмерной заботой и любовью. Однажды он повстречал красивую девушку, но все медлил и медлил с признанием, проверяя, достаточно ли эта девушка умна и воспитана, чтобы стать его невестой. Девушка все ждала и ждала от него знаков внимания и, не дождавшись, в один прекрасный день вышла замуж за другого. Юноша очень опечалился, но так и не нашел в себе смелости рассказать о своих чувствах.
Так происходило много раз, пока однажды юноша не услышал голос внутри себя: «Жизнь, лишенная свободы, это жизнь робкого человека. Свобода превращается в мучение, риск пугает. И разум шепчет:
– Глупо рисковать, не полагайся на удачу. Грустный мудрец созерцает медленное течение бесцветных дней века своего. Иногда эта монотонность разрывается событиями, которые говорят ему о том, что он очень близко подошел к мечте, хотя на его пути дверь, ведущая к желаемому. Но дверь откроется, если погибнет страх. Не решившись прикоснуться к створке, разворачивайся и иди обратно. Начать путь заново – единственный выбор труса, мечтающего о славе храбреца. Славу его жаждет сердце, а сам храбрец безоговорочно глуп и безрассуден в твоих глазах. Начни все заново, пройди весь сложный путь, и, когда дверь свободы снова появится, не вздумай подумать, ибо створки на ней больше не будет. Разворачивайся и возвращайся на круги своя. Теперь они твои навеки».
Круги превратились в звенья цепи.
В итоге юноша забыл девушку и вместе с ней забыл свое имя и превратился в печальный образ. Его так и стали называть – Образ.
Так он бродил по свету в поисках уже своего имени, а вовсе не любви, гремя цепями, которые со временем становились все тяжелее и тяжелее.
