Отяжелевшие веки Марпаты то смеживались, то вновь позволяли воспаленным глазам отрешенно созерцать полуночную мглу. Перед взором плыли круги. Нарождаясь где-то в глубине сознания Марпаты маленькими сине-зелеными вспышками, круги разрастались, превращались в фиолетовые кольца и растворялись в небытие. Им на смену приходили новые. И все опять повторялось сначала. Марпате казалось, эти круги словно манили его куда-то далеко-далеко в беспредельность. И не было сил сопротивляться. И вот он уже в незримом потоке стремительно уносился прочь от Хаджи-Тархана туда, где равнины и ущелья купались в ауре чистейшего горного воздуха, где так же, как много лет назад, ютились, тесно прижавшись друг к другу, лачуги маленькой тибетской деревеньки.
Сейчас Марпата не думал, как он оказался здесь. Он парил над землей его далекого и короткого детства. И то, на что он хотел взглянуть, оказывалось от него всего лишь на расстоянии мысли. Взор Марпаты скользил по каменистому плоскогорью в надежде отыскать родную лачугу и тех, кем он когда-то так не дорожил. Вот! Вот они, знакомые стены. Вот дверь его отчего дома… Покосилась немного, рассохлась… Внутри все, как прежде… Вот и матушка!.. Совсем постарела. Он окликнул ее, но она не услышала его голоса. Он приблизился к ней близко-близко и обнял за плечи. Но она не видела сына и не чувствовала его прикосновений… А где же отец?… Марпата вдруг вспомнил давний сон, когда Юлгай приснился ему за гончарным кругом. И словно пелена сошла с глаз, а до слуха донесся пронзительный крик грифа. Что-то защемило в груди, тоской навалилось на сердце. Как давно он не был дома?! Да и где был его дом?! В деревенской лачуге, в которой прошло его недолгое детство? А может быть, в монастыре, где лама Чинробнобо давал ему первые уроки мудрости?
Едва подумав об учителе, Марпата оказался за высокой монастырской стеной. Марпата не узнавал обители. Как и прежде, монахи в оранжевых мантиях трудились во дворе на благо обители. Но монастырь разросся и теперь напоминал большой муравейник, где все подчинялось строгим законам иерархии.
Мысль Марпаты устремилась в келью Чинробнобо. Бывший ученик застал ламу в безмолвном созерцании своего высшего Я. Чинробнобо почти не изменился. Гуру сидел, выпрямившись на холодном каменном полу, скрестив и подогнув под себя ноги. Марпата увидел словно льющийся сквозь низкий потолок кельи поток солнечного света. Поток струился, омывая ламу водопадом чистейшей благотворной энергии. Марпата старался не дышать. Он не смел мешать этой идиллии, но лама заметил Марпату и повернул голову. Свет тут же растворился в пространстве кельи.
– Ты пришел, Марпата, – тихо произнес Чинробнобо и сдержанно улыбнулся. – Я ждал тебя и приближал нашу встречу через Неречённое… Надеюсь, ты помнишь, что это такое? Признаюсь, я несколько огорчен тем, что ты отошел от учения, которое некогда получил здесь, в обители. Ты был моим лучшим воспитанником. Я вложил в тебя много сил и знаний, но ты ушел за своей мечтой. И хотя ты покинул стены монастыря, я никогда не оставлял тебя и помогал в трудную минуту, как мог. А сейчас ты нуждаешься в моей поддержке, как никогда. Я сделал все возможное, чтобы ты в своем тонком обличии стоял сейчас передо мной. Пусть твое бренное тело пока отдыхает и не мешает нашему общению в Духе. Я знаю, твой мир, в котором ты жил все эти годы, трещит по швам. Ты потерял опору и веру в будущее. Но ты должен призвать все свое самообладание. Очень скоро тебе предстоят суровые испытания, и спасти тебя смогут лишь сила Духа и вера в Создателя. Сейчас ты и твой народ столкнулись с разрушительным натиском того, кто считает себя повелителем вселенной. Но поверь мне, кроме Всевышнего, никто не имеет права решать судьбы людей. Рано или поздно тирана постигнет расплата. А сейчас ты должен осознать значимость предстоящих событий. И помни: самая темная ночь перед рассветом. Приближай этот час. Вздохни о Неречённом. Во вздохе едином перенесись в края беспредельности, и ты спасешь свою землю и свой народ от забвения.
Слова ламы проникли в самое сердце Марпаты.
– Учитель, – Марпата протянул к Чинробнобо руки, но образ старого наставника вдруг задрожал и неожиданно растворился…
Перед глазами Марпаты опять поплыли сине-зеленые круги. Он ощутил гнетущий холодный воздух ночного шатра. Теплота сердца, раскрывшегося навстречу гуру лотосом божественной Любви, вновь сменилась мучительным холодом безысходности. Марпата опять ощутил себя в тягостной для него реальности. Остальную часть ночи он провел без сна.
Наутро, выйдя из шатра, Марпата и Айгуль увидели дымящиеся останки города, пребывавшего теперь в руинах. То, что вчера было великим Хаджи-Тарханом, сегодня превратилось в груду развалин. Чуть поодаль городских стен нашли пристанище его вчерашние обитатели. Кто на прихваченном с собой наскоро кое-каком домашнем скарбе, кто просто на голой земле провели ночь, и теперь, в отчаянии взирая на разоренный город, уныло встречали рассвет.
