– Что-то скучно стало, все идем да идем, – зевнул Джеханшах, – хочется сделать что-нибудь доброе и полезное… Рыб разве что накормить? – Взор Джеханшаха сверкнул лукавой усмешкой. – Приведите сюда Мухаммеди!
Через несколько мгновений Мухаммеди, закованный в тесные колодки, стоял у края промоины.
– Не хочешь ли ты, почтеннейший Мухаммеди, сделать что-нибудь полезное? – язвительно бросил пленнику Джеханшах. – Ну, например, покормить рыб. Не хочешь ли ты доставить нам всем удовольствие созерцать это умилительное действо? И не хочешь ли ты, для «наслаждения рыбам», отправиться к ним сам? – с этими словами Джеханшах толкнул несчастного в полынью.
Не имея возможности сопротивляться, Мухаммеди сразу пошел ко дну. Студеная пучина, не давая шансов на жизнь, поглотила калантара. И только одинокие пузыри, посланные тонущим Мухаммеди на поверхность, напоминали о свершившемся самосуде.
Сарай ал-Джедид лежал в руинах. Над пепелищами некогда величественных дворцов поднимался сизый дым пожарищ. После нашествия Тамерлана улицы города едва сохраняли свои очертания. Там, где совсем недавно цвели сады и били фонтаны, теперь возвышались груды развалин. Не было больше ни городской суеты, ни богатых торговых рынков, не было ни ремесленных лавок, ни роскошных дворцов. Не было ничего, кроме присутствия смерти. Дух ужаса еще витал над городом, заставляя черные стаи воронья слетаться на поживу.
Не многие из жителей Сарая ал-Джедида уцелели в нечеловеческой резне, которую учинил здесь Тимур. Стерев с лица земли столицу Улуг Улуса, упоенный вкусом вдоволь испитой крови, он шел в направлении Хаджи-Тархана, и под его тяжелой поступью содрогалась земля. Издали завидев черное полчище, пряталась в норы всякая тварь божья, и даже солнце скрывалось в облаках, дабы не осквернить себя Тьмой Тимуровой рати.
По-весеннему ласковое солнце пригревало землю. Снег давно растаял, и теперь степь расцвела всеми красками яркой палитры, которой одарила эти места Мать-Земля. Воздух был легким и чистым, лишь обозы Тимурова войска опять шли тяжело и натужно. Нет, они не пробирались сквозь торосы снежной зимы, теперь все арбы были до отказа забиты трофеями поверженных городов. Сарай ал-Джедид и Малый Сарай лежали в руинах. Сарай ал-Махруса, хоть и отделался от нашествия Тамерлана малой кровью, все же подсчитывал урон и скорбел о погибших.
Хаджи-Тархан, предчувствуя беду, тоже ожидал своей участи. Улицы города опустели. Приумолк шум базаров, а в воздухе витала единая для всех мысль: «Чего ждать им всем от встречи с Тимуром?» Однако предчувствие подсказывало людям, – сопротивляться бесполезно, поэтому вот уже много дней ворота города были открыты. Никто не смел противиться воле Железного Хромца. До сих пор он миловал Хаджи-Тархан. Миловал, но эта милость была следствием корысти, а сейчас Тимур должен был действовать в интересах своей державы.
Тимур вошел в город, не встретив на своем пути никаких препятствий. Город молчал, безропотно отдавая себя во власть Тамерлана. Вскоре улицы Хаджи-Тархана наводнили караваны верблюдов, арбы, доверху груженные боевыми трофеями, громоздкие шатры-кутарме. Город превратился в огромный полевой лагерь. Награбленных трофеев было так много, что все они не могли вместиться в стенах города, поэтому большая часть армии вынуждена была остаться за городскими воротами.
Тимур собрал у себя всех своих военачальников. Харун ад-Дин занял отведенное ему место.
– Я созвал вас, чтобы посвятить в план действий, которые я собираюсь предпринять, – обратился к подданным властитель, – каждому из вас я отвел свою роль.
Харун ад-Дин слушал Тимура, и земля уходила у него из-под ног. Тимур приказывал уничтожить город полностью, не оставив в нем ни единого целого камня. По замыслу правителя Турана, Хаджи-Тархан должна была постичь участь других, уже стертых с лица земли городов.
Кровь сошла с лица Харун ад-Дина. Ведь он должен был не просто выслушать приговор его родному городу, но и вынужден был принимать самое непосредственное участие в исполнении этого приговора.
Незримая черная туча, некогда так явственно зримая Параскевой и сопровождавшая войско Тимура на всем пути его следования, с жадностью набросилась на беззащитный Хаджи-Тархан. На город опустилась Великая Тьма, ввергая его жителей в панический ужас перед звериным оскалом пришедшей к ним беды. Ни один человек не смел в эти страшные часы выйти из дома – слишком велик был страх перед жестокостью Тамерлана. Улицы Хаджи-Тархана были полны неприятельских воинов, которые громили на своем пути все, что попадало им под руку. Таков был приказ Тимура. В воздух поднялся запах гари. Огонь охватил постройки ремесленников. Жадное до древесины пламя нещадно пожирало и жилища бедняков.
