Выслушав обоих эмиров, Тимур перевел взор на пленников. Их взгляды с Марпатой невольно встретились. Тимур поморщился. Что-то знакомое было в глазах невольника, знакомое, но давно забытое, чего Тимур никак не мог вспомнить. Это что-то навязывало дискомфорт его душе. И вдруг… Фрагментами в сознание стали врезаться неясные образы. Память Тимура силилась сопоставить их с действительностью, пусть давней, но действительностью.
…Усталый караван… Юный Тимур с друзьями в засаде… Грабят не ради славы, во благо живота своего… Караван почти уже у них в руках, но тут… Взгляд!..
Тимура прошила молния! Сейчас на него был устремлен тот самый взгляд, который когда-то, много лет назад, оказался сильнее него – Тимура! И сейчас этот спокойный, с чувством собственного достоинства взгляд почему-то вселял в Тимура ощущение собственной слабости, которому он был не в силах сопротивляться. Этот взгляд – взгляд пленника и сейчас через годы был сильнее него!
Миг… Усилием воли Тимур вырвал свой взгляд из поля зрения пленника. Никто из присутствующих не заметил замешательства Тимура. Ничего не заметил и Марпата. Он не узнал в правителе Турана молодого разбойника, который много лет назад напал на караван, мирно следующий в Ханство кыпчаков.
Первым желанием Тимура было казнить ни в чем неповинного пленника, чтобы никогда больше не испытывать это, пусть даже случайное чувство позорной слабости, но смерть несчастного поколебала бы прочное убеждение подданных в справедливости своего правителя. Тимуру захотелось как можно быстрее избавиться от вынужденных визитеров.
– Твои пленники принадлежат эмиру Харун ад-Дину, – с невозмутимым спокойствием обратился Тимур к Махмуд-багадуру, – красноречивый жест рукой дал понять, что всем надлежит немедленно удалиться.
Душа Тимура не находила покоя. Второй раз в жизни он встречал на пути этого простолюдина, взгляд которого был сильнее его – Тимура. Почему Всевышний посылал ему этот взгляд вновь? Тимур не верил в случайности. И этой повторившейся через жизнь встрече он искал объяснения. У него было все: могущество, богатство, сила, власть. Его щедрость не знала границ. Его жестокость приводила в ужас целые народы. Он считал себя Повелителем Вселенной, но он был бессилен перед взглядом простолюдина. И этот взгляд обнажал ему непреложную истину: «Есть сила, над которой не властна земная власть человека».
Харун ад-Дин привел Марпату и Айгуль в свой походный шатер. И хотя друзья его вновь были свободны и находились рядом с ним, он испытывал гнетущее чувство вины перед ними.
– Я не в силах был что-либо изменить… Я искал вас повсюду, – оправдывался эмир и, сделав паузу, добавил: – Вы очень дороги мне, ведь у меня не осталось никого ближе вас.
Харун ад-Дин рассказал Марпате, что оправдались его самые худшие ожидания. Дав своим воинам вдоволь насытиться грабежами, Тимур приказал выселить всех оставшихся в живых жителей Хаджи-Тархана за пределы городских стен, а сам город стереть с лица земли.
Постепенно к Марпате приходило осознание случившегося. Самый дорогой его сердцу город пребывал на грани гибели, и он ничего не мог сделать. Сердце Марпаты разрывалось на части, а душа, потеряв покой, металась во плоти, словно в тесной темнице. Марпата то винил себя в том, что не смог отстоять Хаджи-Тархан, то люто ненавидел Тимура, то упрекал Харун ад-Дина за то, что тот встал на сторону безжалостного поработителя. Харун ад-Дин не успевал отражать словесные нападки друга:
– Да ты пойми, – пытался урезонить Марпату эмир, – на чьей бы стороне я сейчас не служил, на стороне Тимура или на стороне Тохтамыша, это ровным счетом ни в какой мере не решило бы судьбу города. Хаджи-Тархан повторил участь многих городов Улуг Улуса. Тохтамыш разбит. Даже если я и остался бы ему верен… Я не та фигура, которая способна повлиять на ход этих событий.
Ночь Марпата провел в беспокойных терзаниях души. В одночасье они с Айгуль потеряли все: и дом, и родной город, и уверенность в завтрашнем дне.
Марпата пытался уснуть, но сон не шел. Неприятный холод безысходности прочно обосновался в сердце. Пожалуй, впервые Марпата чувствовал себя настолько ничтожным и беспомощным перед судьбой. Даже в далеком детстве, когда отец насильно привел его в монастырь, Марпата верил в будущее. Теперь он потерял уверенность в завтрашнем дне и ощущал себя раздавленным.
