Иноземцы, которые приглянулись Марпате, были русскими князьями. Вместе с малолетним Дмитрием Московским прибыли они в Сарай, чтобы узнать, кто занял ханский стол после Бердибека и кому новый хан пожалует ярлык на великое княжение вместо почившего Иоанна Кроткого.
Так уж вышло, что Великий Хан и великий князь покинули земной мир почти одновременно, оставив в полной растерянности русских князей. Лишь прибыв в татарскую ставку, узнали они, что Бердибека сменил на престоле брат его Кульпа. Но не довелось русским князьям выказать свое почтение новому хану. Повержен Кульпа братом своим Наврузом.
Что ж, лишь бы стол ханский не был пуст! Поклонились русские Наврузу, дабы подтвердил ярлыки и присудил великокняжеское правление Дмитрию Московскому. Ради этого и взяли с собой юного княжича в ставку. Да только Навруз рассудил иначе и назначил великим князем Владимирским Дмитрия Суздальского. Московские бояре в негодовании.
Но события в татарах чередовались быстрее, чем дни сменяли ночи, не давая людям опомниться. Вскоре и Наврузбек оставил ханский трон, погибнув от руки джучида Хидыра, потомка Шибана. И снова московские бояре вместе с Дмитрием Московским приникли к ногам нового хана. Но и тот не дал отроку ярлык.
Понурые и удрученные, с оставленными надеждами, возвращались русские бояре от ханского дворца через столичный рынок восвояси. Да видно, человек предполагает, а Бог располагает. Кто знает, что было бы с их жизнями, коли вовремя не унесли бы князья ноги с татарской земли. Не ведали они, что в страшной разгорающейся замятне вместе с Наврузом сложила голову и великая Хатун – княгиня Тайдула. Не догадывались московские князья, что, не вверяя ярлыка Дмитрию Московскому, Господь отводил их от бессмысленных посещений бесконечно сменяющихся на татарском престоле ханов, а может быть, и от верной смерти.
Вскоре и Хидыр пал от руки собственного сына Темира-Ходжи. Всего пять недель длилось царствие его. Уцелевшие от булгака потомки Узбека решили вернуть власть. Да только власти всегда мало для алчущих ее. Кильдибек правил в Сарае, Абдулла – в Кираме, Темир-Булат отхватил земли средней Итили. Некогда великое Ханство кыпчаков, раздираемое ныне на клочки, необратимо слабело.
Коддус проводил дни в одиночестве. Только жизнь его отличалась от прежнего прозябания в землянке тем, что жил он теперь в теплой богатой юрте. Каждое утро к нему приходил человек и приносил еду. Марпата позаботился и о том, чтобы во время его отсутствия старик не нуждался ни в чем. Однако, несмотря на заботу Марпаты, его отсутствие тяготило Коддуса. Вкрадчиво, все настойчивее немощь одолевала стариком. Коддус почти не выходил за пределы юрты. Иногда лишь посидит перед входом, раскланиваясь с идущими мимо, да словом с кем обмолвится. Так и проходили его дни.
С бывшим приятелем своим – аптекарем Зульхакимом – тоже виделся. Тот частенько мимо юрты проходить стал. Сначала все голову отворачивал, а если и здоровался с Коддусом, то лишь скупо кивая головой. Потом будто оттаяло что-то в душе аптекаря: при встрече со стариком рот его вытягивался в натужную улыбку. Однако вскоре, проходя мимо юрты, Зульхаким стал останавливаться и, улыбаясь, справляться о здоровье старого знакомого. При этом взгляд его норовил проникнуть внутрь жилища.
Коддус заметил, как зачастил в пеших своих прогулках мимо его дома аптекарь, как все подобострастнее становилась его улыбка, как, справляясь о здоровье старика, несколько раз присылал к нему Айгуль, чтобы та помогла по хозяйству. Сегодня, проходя мимо сидящего перед юртой Коддуса, Зульхаким остановился и склонился в почтенном поклоне:
– Утро доброе, Коддус. Как здоровье твое?
– Спасибо, Зульхаким. Аллах всемилостив. Пока двигаюсь, – отозвался старик.
– Да, постарели мы, – вздохнул аптекарь, переминаясь с ноги на ногу, – вот мы с тобой вроде старые знакомые, а по душам никогда не беседуем.
Коддус поднял глаза на Зульхакима. Ему вдруг вспомнился последний его приход в аптеку, когда искал он Марпату. Как аптекарь обрушился на него тогда! А как он оставил его в беде, когда Коддус потерял все: и семью, и жилье, и ремесло, и руку. Неспроста теперь Зульхаким рассыпался в любезностях перед стариком. Нет, неспроста! Но в чем была его корысть?
– Пригласил бы в дом, что ли, – не унимался Зульхаким.
По законам гостеприимства, Коддус развел очаг и разлил по пиалам чай. Зульхаким хоть и называл себя старым приятелем Коддуса, но о прошлом разговор не затевал, а все теперешних дней касался. И Марпату вдруг добрым словом поминать стал, дескать, вместо сына он Коддусу, вот как печется о старике! А сам все глазами стреляет по убранству юрты.
– Добрая душа у твоего постояльца.
– Он мне не постоялец. Скорее, я у него живу, – возразил Коддус. Никак не мог он понять, куда клонил аптекарь.
Зульхаким словно не слышал:
– Молодой, кровь, поди, так и играет… Пора бы семьей обзавестись… Вот бы их с моей Айгуль…
