Тимур не чувствовал под собой твердой опоры. Сын вождя барласов, он все еще был среди тех незначительных владетелей земель, которые не имели должного влияния у соотечественников. Однако Тимур обладал способностью вести за собой людей. Он уже сплотил вокруг себя сотни барласов. Осторожность и хитрость заставляли его быть предусмотрительным. Он не затевал ни одного предприятия, не посоветовавшись с теми, кому доверял. Однако в каждом совете он слушал голос сердца. Теперь ему нужно было выбирать: бежать вместе с эмирами в Хорасан или остаться. Сомнения тяготили Тимура. Единственным человеком, чье мнение могло сейчас развеять его нерешительность, был духовный отец – шейх Заинуддин. Сейчас Тимур искал у духовника совета и поддержки, и эти две благодати не заставили себя ждать. В своем спешном послании Заинуддин отвечал Тимуру словами Платона: «Как-то раз спросили халифа Али: “Если бы твердь небесная была луком, тетивой была бы земля, если бы козни были стрелами, имеющими целью детей Адама, а сам Всевышний был бы стрелком, то где несчастные смертные могли бы найти убежище?” – “Возле самого Бога”, – отвечал Халиф”. Так и ты, возлюбленный мой Тимур, прибегни к самому себе и примкни к Тоглук-Тимурхану, так как он – Божья тень. Заставь его выронить из рук лук и стрелы».
Тимур отложил письмо и взял в руки Писание, в расчете найти там подтверждение словам духовника. Будучи набожным магометанином, Тимур часто обращался к Корану, чтобы отыскать в нем ответ на вопрос. В этот раз Коран открылся на главе об Иосифе. «Да будет Бог милостив к нему!» – прочитал Тимур строки священной книги. Его последние сомнения развеялись словно пепел по ветру. Лучше покориться монгольскому хану, а не враждовать с ним. И пусть эта покорность всего лишь иллюзия!
Тимур поступил на службу к Тоглук-Тимуру, но чтобы спасти свои земли от разорения, он пришел в армию Тоглука не с пустыми руками. Он принес с собой щедрые подарки.
Тимур – барлас, а хитрость барласа способна творить чудеса. Оставаясь покорным радетелем интересов Тоглука, Тимур сумел посеять между его воинами раздоры, а во владениях хана населить смуту. За спиной Тоглук-Тимура зрели один заговор за другим. Ни в чем не подозревая молодого барласа, хан покинул земли Мавераннахра, оставив править Трансоксанией своего неопытного сына Ильяза-Ходжу-Аглана. Напротив, покорность Тимура подкупила Тоглука. Уходя, он не только сделал его тюмен-баши – начальником десятитысячного тумена, но и доверил ему управление делами.
Изучение Корана с давних пор было одним из излюбленных занятий Тимура. Хотя суры священной книги давались ему нелегко, он не оставлял чтения до тех пор, пока не постигал смысла повествования. Преклонение перед исламом Тимур перенял от отца, который часто рассказывал ему о греховности мира и законах шариата, впадая в размышления о смысле бытия. Тарагай напутствовал сына никогда не уклоняться от пути, предначертанного Аллахом. Объясняя истинные ценности веры, Тарагай нередко наставлял Тимура, чтобы тот уважал сейидов, испрашивал благословения для дервишей. «Пусть укрепят тебя четыре столпа шариата – молитва, пост, паломничество и жалование милостыни. Держись за исламскую веру, она убережет тебя», – вспоминал Тимур наставления Тарагая.
Подолгу проводя время в мечети, слушая беседы отца с имамами и шейхами, Тимур внимал молитвам и мудрым словам старейшин. С каждым годом, с каждым днем и часом срастался молодой барлас с учением Магомета, становясь ревностным сторонником мусульманства.
Трудно было Тимуру находиться в армии Тоглук-хана. Почти все его воины поклонялись языческим богам. Трудно было Тимуру начальствовать над туменом, в котором воины – узбеки-язычники, своевольничали и не подчинялись своему тюмен-баши. На равнинах реки Аму люди Тоглук-багадура, совершая самовольные набеги на земли чагатайских вельмож, грабили мирных жителей-мусульман – соплеменников Тимура.
Тимур понимал, что не может выказывать своего недовольства, поскольку, пусть даже затаившись до времени, сам служит монгольскому хану. Однако набеги узбеков на его соотечественников приводили Тимура в ярость. Невзирая на опасность, он всякий раз сводил с ними счеты. Одинокий черный орел среди стаи воронья. Одинокий черный орел, претендующий на поживу.
Тимур никак не мог смириться с тем, что Тоглук-хан отдал власть Ильязу-Ходже. Червь досады все время точил его сердце, заставляя искать все новые пути утверждения. Но Тимур – командующий десятитысячным туменом, и вчера ему доложили, что его воины-узбеки схватили семьдесят его соплеменников-мусульман.
– Кто посмел без моего повеления заточить этих несчастных в оковы и бросить в темницу на съедение крысам? – Тимур изрыгал негодование на своего давнего друга Насира. Тот служил ему верой и правдой еще с детства, когда поклялся в вечной преданности. – Прикажи немедленно освободить несчастных! – неистовствовал Тимур.
