Коддус вскинул на Зульхакима глаза. Тот, как ни в чем не бывало, продолжал расхваливать Марпату, но старик уже не слушал аптекаря. От затянувшейся беседы он утомился и ему хотелось как можно скорее отделаться от непрошеного гостя. Ломило поясницу и хотелось прилечь. Мысли все время улетали к Марпате. Коддус слушал болтовню Зульхакима вполуха. Но слова старого татарина об Айгуль и Марпате все еще звучали в его сознании.
«Рости – расти» – «Если будешь справедлив, во всем встретишь удачу». Эту мудрость повторял Тимур всякий раз, когда брал в руки коралловый перстень, подаренный ему духовником Заинуддином. Когда-то тот благословил им юношу на правое дело во благо Мавераннахра. Это была новая ступень, стоять на которой Тимуру еще только предстояло учиться.
В долине реки Аму немногочисленные слуги Тимура пасли скудные отары овец и верблюдов, получая оплату за труды четвертью того, что можно было взять с этих животных – молоком и шерстью.
Он все еще пребывал в бедности. Лишь четверо нукеров да верный служка Анвар – вот и вся его свита. Да и кто он такой – Тимур бин Тарагай Бахадура? Кто он, чтобы одним именем притягивать к себе людей? Он пылал жаждой сражений. Пытаясь выбраться из оков молчания, голос его сердца рвался наружу, воплощаясь в повелительных жестах, царственной осанке. Его сердце, сердце вожака, стучало громко. Его хладнокровный гипнотический взгляд увлекал за собой безотчетно. Его манера держаться, повелевать словно арканом притягивала людей, сплачивая их вокруг него рабской верностью.
Тимур – барлас, а барлас – воин, с малолетства в седле. Чувствуют ноги стремя, чует конь седока. Пришпорит Тимур рысака, тот и несется во весь опор. Пьяный вольным воздухом, бьющим в лицо, Тимур жаждет битвы. Жестокое сердце его алчет разбоя. И с ним верные друзья его детства, те, с кем когда-то таили они свои мальчишеские секреты в высокой скальной пещере.
Уже не в первый, не во второй и не в третий раз совершает Тимур свои набеги на соседей, на караваны проезжих купцов. Добыча! Кровью наливаются глаза Тимура, когда он предвкушает ее. Одна овца, две… десять… С каждым грабежом знатнее добыча, с каждым набегом многочисленнее войско. И вот уж триста душ, триста всадников готовы пойти за Тимуром и в пекло, и в бездну вод.
Но Тимур не Чингисид, и эта непринадлежность его к роду Чингисхана отнимает у него право на лидерство. Так гласят земные законы. А по законам Неба еще с рождения над Тимуром сияет его путеводная звезда. Она ведет его небесными путями, определяя пути земные.
Да, он не Чингисид, оттого вдвойне не простится ему, коли стрела его не поразит цель, конь утратит резвость, а сам он не будет ловок и тверд. В состязаниях на право зваться сильнейшим сотни глаз испытующе смотрят на него, оттого и нет у Тимура права, не позволяет твердое сердце его умалить звание доблестного воина, вопреки желающим низвержения ему. И нельзя не заметить его, не выделить среди многих. Черный орел, хищник, воспаривший над соплеменниками на недосягаемую высоту.
Эмир Казган. Когда-то он был эмиром одного из многочисленных ханов Чингисидов. Служил в те времена, когда потомки Чингисхана ослабили власть над наследием великого предка. Казган воспользовался этим и восстал против своего хана, став правителем Самарканда.
Эмиру Казгану нужен Тимур. Как и Казган, этот храбрый юноша – не тюрра – в нем не струится кровь Чингисида. Но этот молодой целеустремленный барлас может повести за собой тысячу. Он отважен и честен, за ним идет народ. Да, он беден, но в двадцать два года это нельзя считать недостатком. Главное, его уважают и чтут многие. А чтобы был Тимур ближе к Казгану, чтоб не умчался как вольный ветер от Созидателя Эмиров (так прозвали Казгана за его умение укрощать эмиров – потомков Чингисхана), тот отдал в жены ему одну из своих внучек – прекрасную Алджай.
Как и все женщины Мавераннахра, Алджай не знала паранджи и с раннего возраста привыкла к седлу. Теперь она сопровождала Тимура в его многочисленных походах и поездках. Он любовался Алджай, когда взмыленная под грациозным станом кобыла несла ее во весь опор. Словно степные ковыли, развевались на ветру конская грива и длинные волосы Алджай. Она была первой женщиной Тимура. Он любил ее всем сердцем, большой чистой любовью, как только мог любить молодой барлас.
На земли Мавераннахра не первый год зарился потомок Чагатая – монгольский хан Тоглук-Тимур. Как и ханство кыпчаков, ослабленное Великим булгаком, Мавераннахр безнадежно слабел. Его раздирали на куски враждующие между собой многочисленные беки и эмиры. И некому было защитить эту прекрасную страну от поработителя, ибо в раздоре – слабость.
Дойдя до Кеша, хан Тоглук не встретил в Мавераннахре никакого сопротивления. Тоглук-Тимур расположился между реками Сыр и Аму. Страшась его могущественной армии, многие владетельные вельможи подались на хорасанские земли. Вместе с ними спешно бежал и Хаджи-Барлас.
