- Доброе утро! - жизнерадостный голос Светы наполняет салатовую комнату. - Это правильно. Сразу аппарат одевайте, а то вы не только Егорыча, всех скоро на оперу подсадите.
Я непонимающе смотрю на них. Лидия Михайловна улыбается глянцем вставных протезов:
- А ему даже полезно было просветиться, - она поворачивается ко мне. - Тут как-то Света пошла на планерку во втором часу. А я думаю, посмотрю передачу про Карузо. И так мне этот аппарат надоел. Я его возьми, да и сними, - она смеётся с видом весёлой проказницы, и лучики морщинок разбегаются от её глаз. - А Егорыч из восемьдесят восьмой комнаты, что за стенкой, хотел матч то ли футбольный, то ли хоккейный, черт его знает, посмотреть. Так вот подходит он ко мне за обедом и говорит: "Ну, что? Пойдете со мной в оперу в следующую пятницу. Говорят, недурственные артисты выступают". А я ему: " Чего это ты?" А он, оказывается, всю передачу со мной прослушал. Говорит: сначала палкой в стену постучал - не слышу. Хотел уже идти ко мне, чтобы я, глухомань, потише сделала. А потом заслушался. Красиво, говорит, поют. Ой, умора.
- Они теперь каждый месяц на премьеры ходят, - вставляет Света, подавая Лидии Михайловне стакан воды и три таблетки. - Цинниризин, Тромбо асса и половинка Эналаприла, - обращается она ко мне уже более серьезным тоном. - Ну, мы с тобой еще в больницу сходим сегодня, карточку посмотрим, я тебе про лекарства расскажу.
- Таблетки, таблетки... Ох, старость - не радость, - улыбка сходит с лица Лидии Михайловны.
***
За завтраком мы заняли столик у окна. Просторная столовая, исполненная в бело-желтых и терракотовых тонах, пропитана волшебными запахами кофе и свежеиспеченных булочек с корицей. За столиками сидят бабушки и дедушки, склонив головы над тарелками, и медленно пережевывают еду. Среди моря седых голов и рубашек пастельных тонов яркими пятнышками выделяются синие униформы работников. Это молодые люди и девушки, а также женщины среднего возраста. Они смеются, что-то рассказывают друг другу и своим пожилым собеседникам. Замечаю, что негромким фоном из колонок под потолком доносится нежная классическая музыка. Она играет тихо и ненавязчиво, создавая приятную атмосферу, наполняя душу умиротворением и спокойствием.
- Не могу с утра много есть, - Лидия Михайловна отодвигает свою тарелку с овсяной кашей и сухофруктами. - Нет сил ещё что-то жевать.
- А их и не будет, если ничего не пожевать, - Света мягко возвращает тарелку на прежнее место.
- Кто тут опять есть отказывается? - за спиной раздаётся громкий бас. - У нас в спорте говорят: кто завтрак не съел - тот сопернику десять очков форы подарил.
Оборачиваюсь и вижу высокого пожилого мужчину с залихватскими белыми от седины усами. Он опирается на деревянную палку с массивной рукояткой и улыбается. Рядом с ним стоит девушка неопределенного возраста с длинными ресницами и грустным взглядом. В её руках поднос с двумя тарелками.
- Доброе всем утро! Мы к вам присоединимся? - спрашивает старик.
- Доброе утро! Конечно, садитесь. Знакомьтесь: это Вита - моя новая сменщица, - Света указывает на меня широкой ладонью.
- Очень приятно. Василий Егорыч, - он поглаживает свои мохнатые усы. - А это Эля.
- Мне тоже, - я улыбаюсь ему в ответ.
Ах, вот он какой, новоиспечённый любитель оперы.
Вспоминаю утренний разговор и смотрю на Лидию Михайловну. С ней произошла разительная перемена. Она чинно ест кашу, медленно поднося ложку ко рту, и закусывает сдобной булочкой.
- Ешь, ешь, а то, как ты со мной в бильярд играть будешь? Мы тут с мужиками просто подсели на него.
- Какой ещё бильярд? - хмурится Лидия Михайловна, проглатывая очередную порцию каши. - Давай лучше на "Травиату" в следующую пятницу сходим. А то, что за радость тяжелой палкой по шарам бить?
- Вот вам, девчонки, лишь бы не напрячься лишний раз. Когда я... это... физкультуру преподавал, вечно девчонки отлынивали: в высоту прыгаем - сделайте им планку пониже, подтянуться нужно - так у них руки слабые. Эх! Да бильярд просто создан для нас, пожилых, так сказать: сделал удар - ходишь, отдыхаешь, а можешь и присесть. Если уж старики справляются, так ты, молодуха, нас вообще всех сделаешь и даже не устанешь.
Лидия Михайловна кокетливо улыбается. От её капризного настроения не осталось и следа. В её мутных глазах загораются озорные искорки, и она скрипуче отвечает:
- Да ну тебя, Егорыч. Скажешь тоже. Но на "Травиату" тоже пойдём, - она делает нарочито строгое лицо.
Они продолжают шутливо препираться. Делаю ещё один глоток ароматного кофе и невольно закрываю глаза от удовольствия.
Ммм, вкусно!
