Приняв дело Сантоса к рассмотрению, судья сразу же обратила внимание на белые пятна, оставленные полицией. Кто эти русские и куда они ехали? Зачем и кому надо было встречать их на дороге и расправляться с ними с такой жестокостью? Единственный оставшийся в живых нападавший молчал как рыба. Написав инструкции в виде поручений в адрес детективов и миграционной службы Франции, она занялась другими делами, папки с которыми годами пылились в шкафах из резного дуба. Признавалась ли себе Мари Изабель Франсуаз в глубинных мотивах своих поступков, слов и публично высказываемых убеждений? Мы об этом не узнаем. Предложение, исходившее от ее любовника, молодого адвоката, имевшего практику в парижском предместье, она выслушала с учащенно бьющимся сердцем после закончившегося минуту назад секса. Жак Дефо был моложе ее на восемь лет. В их стране такая разница в возрасте не могла никого удивить. Многие женщины, получившие власть и возможность распоряжаться своим телом, не оглядываясь на нормы морали, давно выбрали каноны полигамии. Молодые гетеросексуалы были просто нарасхват. Франсуаз обожала эти короткие встречи, их тайная сущность приводила ее в восторг не меньше, чем занятия любовью. Парик, темные очки, куртка не по размеру и маленький пежо, оставляемый всегда в разных местах, не менее трех-четырех кварталов от кондоминиума со съемной квартирой, были залогом безопасности ее репутации. Ставшая темой многих анекдотов свобода нравов среди французов давно канула в Лету, и такие прогулки замужней женщины в статусе судьи, ведущей расследование уголовных преступлений, могли дорого ей обойтись. Им приходилось смотреть на часы. Время всегда работало против них. Повернувшись к партнеру лицом и привстав на локте, Франсуаз провела подушечкой указательного пальца по груди своего любовника.
— Они хотят узнать, куда и почему исчез человек, на которого работал этот лжетурист? И при этом все обвинения должны быть сняты с этого колумбийского боевика? — она говорила, слегка картавя.
Тема была ей близка и понятна. Выполнить все изложенное не представляло для нее никакого труда. Мари Изабель Франсуаз даже и не думала торговаться, единственным ее желанием было продолжение того, зачем они приехали сегодня на окраину Безансона.
— Это не все, — поспешил добавить Жак, почувствовав, как женщина возвращается в первобытное состояние.
— Я в этом просто уверена, — рассмеялась она.
— Меня просили узнать, безопасно или нет одному итальянскому ювелиру появляться в Европе.
— Какому именно? — Изабель отстранилась от своего молодого любовника.
Она ждала совсем другого продолжения фразы — «Это еще не все» — и сейчас чувствовала себя обескураженной и неудовлетворенной.
— Леонардо Нотарбалтоло.
Она сразу поняла, о ком идет речь. Знала она и то, насколько сложно это сделать, не привлекая внимания.
— Зачем ты связываешься с этими людьми? Они чрезвычайно опасны, — Франсуаз говорила, встав с кровати и завернувшись в тонкую, почти прозрачную простыню.
Ее тело всегда было немного склонно к полноте. Зная об этом, она предпочитала в любой ситуации накинуть на себя хоть какую-то одежду.
— Не верю своим ушам! Бесстрашная Франсуаз опасается карманников Туринской школы? — сказал Жак.
— Те, о ком мы говорим, отнюдь не карманники. Есть вещи, о которых неизвестно ни вам, адвокатам, ни даже пронырливым журналистам, — ответила она.
— Становится интересно! Значит, тебя не смущает моя просьба о колумбийце, а между тем рядом с ним нашли несколько трупов и сгоревший роллс-ройс. Тогда расскажи мне то, о чем я не знаю, — стараясь избегать насмешливых интонаций, спросил он.
— Мне хватает скучных разговоров в здании суда, — закончив фразу, она собрала нижнее белье, лежавшее на кресле, и направилась к ванной комнате.
— Обе эти просьбы мне передал один и тот же человек. Да, и самое главное: я получил аванс и привез тебе твою долю, — он выложил свой главный аргумент.
— Это в корне меняет дело. Ты оправдан!
Ослабив узел, стягивающий простыню у нее на груди, она дала ей упасть вниз. Теперь он мог видеть ее полностью обнаженной. Как многие феминистки Европы, она не удаляла волосы на лобке и подмышках. Оставшееся в их распоряжении время они не стали тратить на обсуждение проблем людей, так или иначе запутавшихся в паутине ювенальной казуистики.
