С микрофоном в руках Ричардс выглядел очень импозантно. Вице-президенту, от природы общительному человеку, прирожденному оратору с хорошей дикцией, сам бог велел вести конференции и избирательные кампании. За долгие годы своей политической деятельности он провел их великое множество и настолько отточил свое мастерство, что мог держать аудиторию в напряжении, даже просто читая задом наперед алфавит. Однако этим утром ему пришлось обо всем этом забыть – теперь было не время для оживленного общения и риторики. Как человек, находящийся в самом эпицентре национального кризиса, он был суровым, сдержанным, говорил коротко и только по делу.
– К сожалению, то, что вы сейчас услышали, верно. И сколь бы ужасной и унизительной ни была сложившаяся ситуация, не может быть и речи о том, чтобы подвергнуть опасности жизнь президента, его почетных гостей и очернить доброе имя Америки. Мы уступаем шантажу. Этот преступник Брэнсон сможет уехать с немыслимой суммой денег, и все же мне хотелось бы, чтобы он меня внимательно выслушал. Благодаря полученной сегодня утром информации, достоверность которой я вскоре докажу, я начинаю верить, что преступной карьере Брэнсона скоро придет конец. Я верю, что совсем скоро этот человек останется без друзей, в полном одиночестве, и ему будет не к кому обратиться за помощью. Я верю, что не найдется никого, кто протянул бы ему руку. Я также уверен, что первыми отвернутся от Брэнсона члены его собственной преступной группы, которые ошибочно считали своего лидера человеком чести, человеком, на которого можно положиться. – На какой-то момент Ричардс опять вспомнил о риторике. – Его люди сбросят своего кумира с пьедестала, и это так же верно, как то, что он, образно выражаясь, намеревался нанести им удар в спину.
Некоторые из людей Брэнсона посмотрели на него с легким недоумением. Ревсон и О’Хара обменялись вопрошающими взглядами. И только Брэнсон остался спокоен. Он непринужденно сидел, откинувшись на спинку стула, с презрительной усмешкой на губах.
– Как я уже сказал, у нас имеется информация из надежного источника. Меня, как вице-президента, не раз обвиняли в замалчивании фактов. Так было и на этот раз. Но теперь у меня есть неопровержимое доказательство. Леди и джентльмены, телезрители всего мира! Позвольте представить вам человека, который вплоть до сегодняшнего утра был доверенным помощником Брэнсона. Перед вами мистер Йохан Ван Эффен.
На экране появилась группа из пяти человек, расположившихся в креслах. В центре вальяжно сидел Ван Эффен и мило беседовал со своими соседями. Изображение не было достаточно крупным, поэтому трудно было заметить остекленевшие глаза – признак того, что этот человек все еще находится под воздействием наркотиков, которые заставляли его говорить без умолку в течение трех долгих часов, проведенных в обществе опытного полицейского психиатра, которым, в свою очередь, руководил Хагенбах.
Ричардс продолжал говорить:
– Слева направо: адмирал Ньюсон, командующий военно-морскими силами Западного побережья; начальник полиции Сан-Франциско Хендрикс; мистер Ван Эффен; мистер Хагенбах, директор ФБР; генерал Картер, командующий сухопутными силами Западного побережья. Позволю себе в шутку заметить, что мистер Ван Эффен за всю свою жизнь ни разу не находился в столь законопослушной компании.
От непринужденности Брэнсона не осталось и следа. Теперь он сидел в напряженной позе, наклонившись вперед, и на его лице застыло выражение, которое можно было бы назвать глубочайшим недоверием. Пожалуй, впервые его чувства вот так откровенно вырвались наружу.
– Мистер Ван Эффен перешел на нашу сторону сегодня рано утром, – вещал тем временем Ричардс. – Он сделал это по причинам, которые он – и я с ним согласен – считает очень серьезными. Он покинул свою команду потому, что еще сравнительно молод и хотел бы пожить подольше. Кстати, как исполняющий обязанности главы государства, я гарантировал ему судебную неприкосновенность. Информация, которую сообщил нам бывший заместитель Брэнсона, поистине бесценна, она касается восьми ограблений, в которых он принимал участие под руководством Брэнсона в течение последних трех лет. Однако я уклонился от темы. Мистер Ван Эффен покинул Брэнсона, потому что опасался за свою жизнь. Он сделал это после того, как Брэнсон предложил ему разделить весь выкуп пополам. Остальных членов команды он, видимо, собирался послать ко всем чертям – или в тюрьму. Не говоря уже о том, что Ван Эффен свято верил в то, что воровские дела должны вестись честно, он еще и прекрасно сознавал, что в случае отказа от предложения Брэнсона следующий, фигурально выражаясь, удар ножом в спину будет нанесен ему самому. Поэтому мистер Ван Эффен счел необходимым сообщить другим членам команды о том, что их обманывают. Он говорит, что ему удалось убедить четверых своих товарищей покинуть Брэнсона, и мы ждем их в самое ближайшее время. Как только эти люди прибудут, они предстанут перед вами на экране. Советую всем телезрителям не уходить далеко от своих телевизоров.
