Ревсон встал и как бы между прочим огляделся. В течение двух секунд он удерживал взгляд на генерале Картленде и Графтоне. Журналисты и заложники начали медленно расходиться по своим автобусам. Первые, вероятно, решили поскорее перезарядить фотоаппараты и приняться за очередные депеши, а последние захотели утолить жажду. Особенную жажду испытывал, по всей видимости, президент. Да и вообще, гораздо предпочтительнее комфортные условия автобуса с кондиционером, чем прогулки по раскаленному солнцем мосту.
– Идиот, идиот, чертов идиот! – в гневе повторял Жискар. – Ну почему он позволил с такой легкостью себя провести?
– Потому что вас не было рядом, вот почему, – устало заметил Брэнсон.
– Но он мог бы позвонить мне! Он мог бы позвонить вам!
– Если бы да кабы! Я не стану его винить.
Крайслер спросил:
– А вам не кажется, мистер Брэнсон, что, когда вы получите деньги и вернете заложников, власти могут потребовать большую часть этой сумму или даже всю сумму за то, чтобы освободить их пленников? Они же не дураки и понимают, что вы не бросите своих людей в беде.
– Никаких сделок не будет. Понимаю, это усложнит дело, но все равно никаких сделок. Что ж, пойду узнаю, чего же хочет наш друг Хагенбах.
Брэнсон встал и направился к своему автобусу, о чем-то размышляя на ходу.
Мак, охранник в президентском автобусе, подождал, пока все именитые пассажиры займут свои места, затем запер дверь и положил ключ в карман. Автомат висел у него на плече. Повернувшись, он увидел менее чем в трех шагах от себя маленький пистолет Картленда.
– Лучше не дергайтесь, – предупредил генерал. – Попробуете взяться за автомат – и вам конец. – Спокойный, бесстрастный голос Картленда звучал чрезвычайно убедительно. – Господа, я призываю вас засвидетельствовать…
– Это что, пугач? – с откровенным презрением спросил Мак. – Даже если вы в меня попадете, я все равно разнесу вас на куски!
– Призываю вас в свидетели: я предупредил этого человека о том, что мой пистолет заряжен пулями, смазанными цианидом. Достаточно лишь оцарапать кожу, человек даже ничего не почувствует, но умрет раньше, чем коснется пола.
– У меня на родине, – заметил король, – он уже был бы мертв.
Никто из людей Брэнсона, за исключением Джонни, не страдал идиотизмом. И Мак в том числе. Он отдал свой автомат. Картленд отвел пленника в заднюю часть автобуса, втолкнул в умывальную комнату и запер дверь.
– И что дальше? – спросил президент у Картленда.
– Через пару минут на мосту произойдут некие малоприятные события с применением насилия. Я не хочу, чтобы кто-то из вас напоследок подвергся риску. Мы должны оставаться за плотно закрытыми и запертыми дверями нашего автобуса, потому что наши друзья с берега собираются применить новейшее оружие – бомбы, выкачивающие кислород из атмосферы и вызывающие смерть от удушья. Если Брэнсон сразу поймет, в чем дело, он со злости попытается застрелить хоть кого-нибудь из нас. Однако пока двери заперты, он может стрелять хоть целый день, ведь стекла у нас пуленепробиваемые. Пока мы внутри автобуса, нам не понадобится оружие. И хотя у нас теперь есть пистолет и автомат, я не хочу перестрелки в духе вестернов. Кстати, даже если нас посадят в вертолет, он все равно не взлетит.
– Откуда у вас вся эта информация? – спросил президент.
– Из одного хорошо осведомленного источника. От человека, который снабдил меня этим пистолетом. От Ревсона.
– От Ревсона? Кто он такой? Я его не знаю.
– Скоро узнаете. Он станет преемником Хагенбаха в ФБР.
– Я всегда говорил, что мне никто ничего не рассказывает, – пожаловался президент.
Ревсон был далеко не так словоохотлив и совершенно не склонен к объяснениям. Убедившись, что он последним сел в автобус прессы, Ревсон повернулся к Питерсу, который только что запер дверь, и неожиданно нанес ему рубящий удар ниже правого уха. Отобрав у часового ключ и автомат, Ревсон втащил его в салон автобуса и достал рацию.
– Говорит Ревсон.
– Это Хендрикс.
– Вы готовы?
– Хагенбах все еще разговаривает по телефону с Брэнсоном.
– Дайте мне знать, когда он закончит.
– Значит, деньги уже в Европе? Превосходно. Но я должен знать пароль.
– Он вполне соответствует ситуации, – сухо сообщил Хагенбах. – Это «Офшор».
Брэнсон позволил себе улыбнуться.
Ревсон снова услышал из динамика голос Хендрикса:
– Они закончили.
– Хагенбах освободился?
– Да.
– Приступайте.
Ревсон не стал прятать рацию на место. Он сунул ее в карман, снял фотоаппарат с плеча и положил его на пол. Потом отпер дверь, оставив ключ в замке, осторожно приоткрыл ее и выглянул. Первая дымовая бомба упала в двухстах метрах от автобусов как раз в тот момент, когда Брэнсон вышел на мост. Вторая, метров на двадцать поближе, разорвалась через две секунды. Брэнсон застыл на месте, словно парализованный. Ревсон увидел, как О’Хара, напротив, бегом бросился к своей машине, забрался внутрь и захлопнул за собой дверь. Водитель, видимо, был уже там.
Наконец Брэнсон сбросил с себя оцепенение. Он впрыгнул в свой автобус, схватил телефонную трубку и закричал:
– Хагенбах! Хендрикс!
