– Господи! – воскликнул О’Хара. – Вот что называется сеять рознь в рядах противника! Как же Брэнсон справится со всем этим? Блестяще! Никто из его людей не сможет больше ему доверять. Это ваша идея, Ревсон?
– Хотелось, чтобы это было так! Но даже я не настолько ловок, хитер и порочен. Тут чувствуется рука Хагенбаха.
– Никогда бы не подумал, что Ван Эффен…
– Что бы вам ни говорили, он тут ни при чем. Хагенбах не велел показывать своего пленника крупным планом, иначе любой адвокат увидел бы, что Ван Эффен напичкан наркотиками.
– Напичкан наркотиками? Но он же перешел на нашу сторону…
– Это было сделано поневоле. Я прыснул в него газом и опустил вниз, в… в проходившую мимо подлодку.
– Ясное дело! Куда же еще? Конечно, в проходившую мимо подлодку!
О’Хара одарил Ревсона взглядом психиатра, который столкнулся с трудно излечимым случаем.
– Так-так. Вы мне не верите.
– Ну конечно, старина!
– Похоже, на вас повлияла стрессовая ситуация, – озабоченно произнес Ревсон. – И вы снова говорите с британским акцентом. – Он похлопал по нижней части своего фотоаппарата. – Как еще иначе я смог бы обзавестись посреди ночи новенькой рацией?
О’Хара изумленно смотрел на Ревсона. Наконец он с трудом выговорил:
– А остальные четверо предполагаемых перебежчиков? Их тоже забрала подлодка?
– Ну что вы! Их просто похитили в минувшие полчаса.
Доктор окончательно умолк.
Паркер, до недавнего времени правая рука Жискара на радарной станции на горе Тамальпаис, оторвался от экрана телевизора и посмотрел на четырех своих товарищей, собравшихся вокруг него:
– Нас предали!
Судя по тишине, наступившей после его слов, товарищи были с ним совершенно согласны. И эту тишину никто не назвал бы благословенной.
Ричардс изо всех сил старался не показывать, насколько его радует происходящее. Он снова заговорил в микрофон:
– Как я понимаю, полоса тумана пройдет поверх моста и через несколько минут вы не сможете видеть экран. Впрочем, не думаю, что это надолго. Когда туман рассеется, мы покажем еще четверых ваших верных подручных, которые сбежали от вас. И напоследок – одно замечание. Деньги вам гарантированы, но берегитесь: насколько мне известно, требуется всего шесть минут, чтобы перекрыть взлетно-посадочные полосы в аэропорту Гаваны.
Брэнсон встал и с непроницаемым лицом направился к своему автобусу в сопровождении Жискара. Некоторые из его людей смотрели на него озадаченно, другие – задумчиво, третьи вообще отводили глаза. В автобусе Жискар прошел к бару и вернулся с бутылкой шотландского виски и двумя стаканами. Он налил две порции и сказал:
– Я тоже не люблю пить с утра пораньше.
Брэнсон одним глотком осушил свой стакан, что было на него уж совсем не похоже.
– Как там ваша спина, Жискар?
– Я работаю с вами одиннадцать лет, и у меня семизначный счет в банке, так что моя спина чувствует себя превосходно. Думаю, перед нами разыграли комедию, мистер Брэнсон, и это все очень серьезно. За исключением Ван Эффена, Джонни и меня, ни один из ваших людей не знает вас больше года. Да, я забыл Крайслера. Но остальные… Вы видели их лица, когда мы шли сюда?
Брэнсон медленно покачал головой:
– Они просто не знают, что и думать. Можно ли их в этом винить?
– Нет. А можно ли винить Ван Эффена?
– Я поверю в его предательство, только если солнце взойдет на западе.
– Он вас не предавал. Вы заметили, что его лицо не показывали крупным планом? И никаких вопросов ему не задавали.
Жискар резко оборвал себя, когда в дверях появился Крайслер.
– Все в порядке, – сказал Брэнсон. – Заходи. Ты что-то невесел.
– Что ж тут веселого! Я слышал слова Жискара. Ван Эффена показали издали, потому что он накачан наркотиками. Уверен, он рассказал им историю всей своей жизни, не отдавая себе отчета в том, что говорит. Предал ли нас Ван Эффен? Никогда! Меня беспокоит кое-что еще. Бартлет и Бойер давно должны были вернуться. Но они так и не появились на башне. И вряд ли появятся. Я знаю, кто будут эти четверо новых «предателей».
– Это не предательство, а наркотики и принуждение, – подытожил Брэнсон. – Насчет этого мы все согласны. Но… каким образом Ван Эффен покинул мост?!
– Бог его знает! Меня здесь не было. Могло ли это случиться, когда у вас дважды отключали свет?
– В обоих случаях он находился рядом со мной, – ответил Брэнсон. – У тебя есть идея, Крайслер?
– Ни одной. Вернее, одна, но старая: среди нас есть паршивая овца. – Крайслер уныло посмотрел на плывущий над мостом туман. – Нет, мне определенно разонравился этот мост!
Кармоди удалил последние детонаторы из второй полосы со взрывчаткой и осторожно вернулся на вершину башни, к Роджерсу. Там он включил портативную рацию:
– Генерала Картера, пожалуйста.
Через несколько секунд ожидания генерал взял трубку, и Кармоди отрапортовал:
– Мы все сделали, сэр. Прикажете перейти на другую сторону башни? Если не ошибаюсь, в одиннадцать часов Брэнсон обещал публике очередное телешоу. На этот раз они займутся западным тросом, а нам очень понравилось работать в комитете по приему.
– Это было бы разумной предосторожностью, хотя я не думаю, что Брэнсон рискнет послать новых людей в южную башню.
