– А! Четверо наших приятелей уже ступили на terra firma?[14]
– Они рядом со мной. Жаль, что у вас наверху нет телевизора: сегодня замечательные передачи.
– Наверняка они будут повторяться. Нам пора идти, сэр. Туман быстро рассеивается.
Туман и в самом деле через пять минут рассеялся, и мост Золотые Ворота снова засверкал в солнечном свете. Брэнсон, расхаживавший взад-вперед по небольшому участку моста, остановился, заметив, что к нему направляется Крайслер.
– Звонил Хагенбах, мистер Брэнсон. Он предложил через две минуты включить телевизор.
Брэнсон кивнул:
– Мы знаем, чего от них ожидать.
На этот раз церемониймейстером был Хагенбах. Так же как и вице-президент, он не готовил заранее свою речь, но изложил суть дела достаточно четко.
– Похоже, преступная империя Брэнсона если еще не рухнула, то начала трещать по швам. Вице-президент обещал вам, что вскоре появятся еще несколько перебежчиков. Ван Эффен сообщил, что тонущий корабль собираются покинуть еще четверо его товарищей. Что ж, они действительно сделали это, как вы сами сейчас убедитесь.
Другая камера показала стол, за которым со стаканами в руках сидели четверо мужчин. Посреди стола стояла бутылка. Бывших приспешников Брэнсона трудно было назвать веселыми и счастливыми, но обстоятельства вряд ли располагали к этому.
И снова послышался голос Хагенбаха:
– Итак, леди и джентльмены, они перед вами. Слева направо: господа Рестон, Харрисон, Бартлет и Бойер. Кстати, еще один приближенный Брэнсона сейчас находится в больнице с проломленным черепом. Любопытно, как будут развиваться события дальше? Благодарю за внимание.
Камера начала отворачиваться от Хагенбаха, и тут к нему подошел полицейский:
– Вас к телефону, сэр. Это гора Тамальпаис.
Через десять секунд Хагенбах уже находился в переговорном автобусе и внимательно слушал. Закончив разговор, он положил трубку и посмотрел на Хендрикса, Ньюсона и Картера:
– Сколько времени потребуется, чтобы поднять в воздух два вертолета: один с телевизионщиками, второй с вооруженными полицейскими?
Ему ответил Картер:
– Десять минут. Максимум двенадцать.
Жискар с горечью говорил:
– Все новые и новые атаки. Один хитроумный трюк сменяется другим. Неуклонный подрыв доверия среди тех, кто еще остался. И с этим ничего нельзя поделать. Ответный удар по заложникам ничего не изменит. Они просто используют телевидение против нас.
– Вы правы, – ответил Брэнсон. Казалось, он не слишком обеспокоен. Увиденное не стало для него неприятным сюрпризом. – Нужно признать, это у них неплохо получилось. – Он взглянул на Жискара и Крайслера. – Что ж, джентльмены, я принял решение. А вы что думаете?
Жискар и Крайслер переглянулись. Они не привыкли к тому, что Брэнсон интересуется чужим мнением.
– Мы держим здесь заложников, – начал Крайслер, – но у меня такое впечатление, что это я вроде заложника. У нас нет свободы передвижения.
– Но мы можем воспользоваться президентским «боингом», – возразил Жискар. – А в нем – лучшая в мире система связи.
– Значит, нам нужно подготовиться на тот случай, если придется срочно покидать мост. С этим я согласен. Но они должны за все заплатить. Чтобы показать им, что я держу слово, я собираюсь взорвать этот проклятый мост. Кажется, пора прикрепить два оставшихся комплекта взрывчатки к западному тросу на северной башне.
– Не стоит, – возразил Жискар. – Тогда у нас будет еще два предателя поневоле.
– В таком случае прикрепим взрывчатку к тросу прямо здесь. В самой нижней точке провисания, между вертолетами. Этого должно хватить.
Через полчаса после того, как две оставшиеся порции взрывчатки были закреплены на западном тросе, к Брэнсону подошел Крайслер:
– Хагенбах передает, что через две минуты начнется любопытная передача. Через пять минут после ее окончания он снова позвонит. Он еще сказал, что с Восточного побережья поступили два важных сообщения.
– Хотел бы я знать, что на сей раз замышляет этот старый дьявол!
Брэнсон снова занял свое место перед телевизором. Места вокруг него как по приказу начали заполняться. Экран телевизора ожил.
Сначала на нем появилось нечто похожее на огромный белый мяч для гольфа – один из радаров на горе Тамальпаис. Потом крупным планом показали группу вооруженных автоматами полицейских. Впереди них с микрофоном в руке стоял Хендрикс. Он направился к открытой двери, из которой появились пять человек с поднятыми руками. Первый из пяти остановился примерно в трех шагах от Хендрикса.
– Вы Паркер? – спросил тот.
– Да.
– А я Хендрикс, начальник полиции Сан-Франциско. Вы решили сдаться добровольно?
– Да.
– Почему?
– Не хотим, чтобы нас застрелили полицейские или этот негодяй Брэнсон воткнул нож в спину.
– Вы арестованы. Проходите в машину.
Хендрикс несколько секунд наблюдал, как эти пятеро идут, затем снова заговорил в микрофон:
– Боюсь, по части произношения речей мне далеко до вице-президента или директора ФБР, так что я и пытаться не буду. Замечу только, что десять перебежчиков – неплохой утренний улов. А ведь утро еще не кончилось. Кстати, в течение ближайшего часа наших передач не будет.
