Совещание было исключительно интересным. Начальник генштаба генерал Гальдер обстоятельно обрисовал обстановку на восточном театре военных действий. Каунас, Вильнюс, Рига, Минск, Львов, Луцк, Ровно… Не красноречиво ли свидетельствуют эти города, захваченные немецкими войсками в первую же неделю войны, о блистательных успехах нашего оружия! Чего стоят теперь те предостережения военного атташе в России генерала Кестринга, в которых он все время твердил о военной и промышленной мощи большевиков? Где же она, эта мощь?
От генерала Гальдера я узнал, что вчера вечером (2 июля) против Советской России выступили войска Румынии, Венгрии и Словакии. Если к этому еще добавить, что на севере успешно действуют финны, а в Белоруссию вскоре прибудут голубые испанские легионы, то можно с уверенностью сказать: фюрер объединил всю Европу для крестового похода против Востока. Пожалуй, сам великий Барбаросса позавидовал бы Гитлеру в этом!
«Не будет преувеличением, если я скажу: кампания против России будет выиграна в течение 14 дней. Конечно, она еще не закончена. Огромная растянутость территории, упорное сопротивление противника, использующего все средства, будут сковывать наши силы еще на протяжении нескольких недель… Однако это не будет теперь иметь решающего значения…»
Эти пророческие слова начальника генерального штаба офицеры встретили бурной овацией. У Гальдера железная логика и прекрасная память. Он умеет делать четкие и далеко идущие выводы из обстановки. Ему можно верить, что наша победа уже близка!
После совещания Гальдер, словно бы между прочим, спросил: как бы я отреагировал, если бы мне предложили работу в Берлине? Я ответил, что подумал бы…
Вечер слова провожу с Вольфгангом за городом. Рассказываю о предложении Гальдера. Брат решительно не советует якшаться с людьми, которых Гитлер в глубине души презирает.
Говорим о будущем Германии. Странно, но Вольфганг не верит в быструю победу над большевистской Россией: у него не выходит из головы кампания 1914 года. Однако он уверен, что красные не скоро оправятся после таких потерь в живой силе и технике, какие они понесли в приграничных боях. Он мечтает поскорее взяться за настоящее дело.
«Овладевайте Киевом, я приеду в него комендантом. Я должен там свести старые счеты», — сказал он шутливо на прощанье.
Утром вылетаю на Украину.
Штаб 6-й армии нахожу в районе Луцка. Фельдмаршала не застаю: он уже несколько дней находится в войсках. От офицеров узнаю, что для нашей армии вторая неделя войны была не менее блистательной, чем первая. Дивизии без особых усилий захватили Дубровицу, Сарны, Людвиполь, Новоград-Волынский, Полонное и вышли на рубеж реки Случь. Еще одно небольшое усилие, и путь на древнюю столицу русичей Киев будет открыт. А там уже можно будет думать и об окончании Восточной кампании. Все-таки прав Гальдер — война с Россией будет выиграна за каких-то четырнадцать дней!
Сегодня возвратился из войск фельдмаршал. Узнав об этом, спешу к нему с докладом.
Он встретил меня, как всегда, приветливо. Предложил кофе и начал расспрашивать о берлинских новостях. Интересовался, не собирается ли Вольфганг возвратиться в действующую армию, выступает ли до сих пор на Фридрихштрассе Ольга Чехова[13], с которой, как я понял, у него был когда-то роман. Я рассказывал все, что знал, но лицо фельдмаршала оставалось хмурым. Нетрудно было догадаться, что он чем-то весьма встревожен.
Когда я поведал о заверении Гальдера, что нынешняя война будет выиграна в течение ближайших 14 дней, фельдмаршал резко поднял брови:
«Так я и знал, что берлинские чинуши уже чистят сапоги для парада! Привыкли выигрывать кампании в уютных кабинетах за тысячи километров от фронта чужими руками… А представляют ли они себе, какой меч занесен над всем северным крылом моей армии? Когда планировалась война, Гальдер носился со своей доктриной: припятские болота при наступлении в счет не брать, поскольку они непригодны для передвижения крупных воинских соединений. Тогда ему поверили. А русские, оказывается, сосредоточили в тех болотах огромную массу войск. Это такой кулак, что в удобный момент может сломать хребет моей армии».
