…Если 13 и 14 июля еще существовала надежда с ходу сломить ирпенский оборонительный рубеж и вывесить немецкие знамена над золотыми куполами киевских соборов, то сегодня такая надежда окончательно исчезла. Это признал сам фельдмаршал.
Дело в том, что утром противник начал мощнейшее контрнаступление из района Радомышля во фланг 3-му моторизованному армейскому корпусу. Чтобы отвратить угрозу окружения, необходимо (и это единственный выход!) снять дивизии из-под Киева и бросить под Радомышль, поскольку штаб армии не имеет в своем распоряжении необходимых резервов. 29-й и 51-й армейские корпуса еще не вышли из боев по ликвидации новоград-волынской «закупорки магистрали», а 14-й и 48-й моторизованные армейские корпуса ведут бои за овладение Белой Церковью и Сквирой.
К тому же, как сообщил генерал фон Маккензен, русские перешли в районе Киева к активным действиям. Около двух часов ночи они проникли на исходные позиции усиленного полка 13-й танковой дивизии в с. Белогородка и сожгли почти все машины. Как это произошло, никто толком не знает. Начальник штаба корпуса вызвал к себе для выяснения командира уничтоженного полка майора Штайнгеля, но тот по дороге застрелился.
Теперь вся 13-я дивизия насчитывает лишь треть (если не меньше!) пригодных к бою машин. Это — скорее бумажная, а не боевая единица. Рассчитывать на нее нечего. (Просто невероятно, как могло случиться, что за одну ночь под Киевом уничтожено больше наших танков, чем фельдмаршал потерял их за всю польскую кампанию!)
Киевский вопрос скорее всего разрешится в пользу противника. Пока мы подтянем туда необходимые силы, русские приведут свою оборону в полную готовность. Момент упущен!
…Получил письмо от Вольфганга. Братец сообщает, что чувствует себя хорошо и на днях по поручению ставки вылетает в 13-ю дивизию 3-го корпуса для расследования причины уничтожения ударной танковой группы под Киевом.
Вчерашний день провел с Вольфгангом. Думаю, у него есть задания значительно важнее, чем выяснение позорного разгрома усиленного полка 13-й танковой дивизии. Мне кажется, Вольфганг проявляет особый интерес к настроениям некоторых офицеров штаба армии после роковой заминки под Киевом. От него услышал любопытную новость: фюрер подготовил директиву, которая решительно меняет предыдущие, определенные планом «Барбаросса», задачи отдельных армий и групп армий. Эта директива расчленяет наши задачи и этим самым приближает окончательную победу немецкого оружия. Не пройдет и двух недель, как в бассейне большого Днепра военные силы Советов раз и навсегда перестанут существовать. Тогда наши боевые действия сведутся к посылке в глубь России экспедиционных корпусов. Злосчастная заминка под Киевом забудется.
…Нет, я категорически отказываюсь верить словам, услышанным только что от фон Рейхенау. По сообщениям, полученным по радио из штаба 3-го корпуса, сегодня утром под Киевом большевистские диверсанты подорвали автомашину, в которой ехал Вольфганг. Я не хочу в это верить! Вольфганг, столько сделавший для Германии, не может умереть перед ее триумфом. Сам бог не может этого допустить! Ведь в болотистых лесах этой проклятой страны в 1918 году пал наш незабвенный отец. Неужели судьба так несправедлива к нашему роду, что и моему брату уготовила могилу в России? Нет, этого не может быть!..
Какой душный и долгий вечер. Никак не засну, хотя после долгой дороги чувствую себя вконец разбитым. Сумерки, духота, одиночество… Как все это меня раздражает! Чтобы успокоиться, берусь за эти заметки, которых не вел уже более недели.
Сегодня вернулся из Берлина. Офицеры штаба устроили пышную встречу, но это меня не тронуло. Ничто не в состоянии отвлечь меня от мыслей о безвременной гибели Вольфганга. Думаю о нем денно и нощно. После гибели отца он был для меня самым дорогим и близким человеком. Я любил Вольфганга и только ему мог поведать свои сокровеннейшие мысли. Мы редко виделись, но это не мешало нам любить друг друга.
