Природа не подарила мне крепкого здоровья, поэтому я не мог следовать за Вольфгангом. Да и времена после ноября 1918 года были уже не те. Я стал студентом юридического факультета, не имея перед собой ни четких целей, ни ясных устремлений. Вольфгангу же маяками служили Бисмарк и Людендорф. Даже в самые тяжелые времена Веймарской республики он верил, что, если остались генералы, Германия не деградирует и в свое время снова станет великой. Эту веру он сумел привить и мне. Когда фатерлянд лежал в руинах, задыхался в нищете, голодный и униженный, Вольфганг сумел увидеть перед собой путеводную звезду. Это была партия истинных немецких патриотов — национал-социалистов. Он без каких-либо сомнений и колебаний стал одним из активнейших ее деятелей. Сам фюрер не раз отмечал успешные действия отряда штурмовиков под руководством Вольфганга. И когда всем стало ясно, что партия Гитлера — единственная сила, способная спасти Германию от коммунизма, Вольфганг дал мне книгу «Майн кампф» и сказал: «Если ты не хочешь оказаться на свалке истории, ты должен выучить эту книгу, как библию. Помни, это — акафист нашего будущего».
Да, это ты, мой дорогой брат, вывел меня на большую дорогу жизни. Только благодаря тебе я получил высокий чин в ведомстве Гиммлера. Только благодаря твоему ясновидению надел я впоследствии военный мундир и отправился в поход во Францию. Только благодаря тебе я не связал себя семьей и остался верным традиции нашего рода. Ты был и остался для меня образцом для подражания, и я не могу смириться с мыслью, что тебя уже нет и никогда не будет, что ты покоишься в Берлинском пантеоне рядом со славнейшими сынами нации. По тебе скорбит вся Германия. Сам Мартин Борман и шеф-адъютант фюрера полковник Шмундт прислали мне свои соболезнования:
«Велико ваше горе, но оно не должно затмить вашу душу и парализовать волю, Вольфганг фон Ритце, наш боевой друг и соратник, отныне и навечно займет почетное место в Валгалле[15]. И да будет священнейшим вашим долгом отомстить за смерть брата. Да не остановит вас ничто в этом стремлении.
Германия и фюрер превыше всего!»
Перед богом и фюрером клянусь сполна отплатить за твою гибель, мой дорогой Вольфганг!
Только что возвратился из-под Киева. Снова принимаюсь за эти заметки. Уверен, когда-нибудь они станут настольной книгой для каждого немца. Не многим ведь посчастливилось быть в самом центре событий грандиознейшей из войн. А 6-ю армию сам фюрер недавно назвал на совещании в ОКХ «осью всей Восточной кампании».
Не так часто меняется ветер во время шторма на море, как обстановка на нашем участке фронта. Утром успешно наступаем, а уже в обед вынуждены переходить к жесткой обороне. Потом противник спешно отходит, чтобы ночью ударить по нам уже с тыла. Пусть знают потомки: не походным маршем мы прошли из конца в конец Россию! Нет, без борьбы враг не сдает ни пяди своей земли. За каждый ее метр мы платим кровью лучших сынов Германии. И не одними лаврами устлан наш путь. Были и горькие неудачи. Но я вспоминаю о них вовсе не затем, чтобы приуменьшить славу немецкого солдата. Напротив, этим самым я подчеркиваю его исключительную стойкость, волю и преданность фюреру.
Первым мрачным днем для 6-й армии в восточной кампании следует считать 13 июля. Именно в этот день наши танки были остановлены под Киевом. Сам фюрер в беседе с фельдмаршалом словно бы невзначай напомнил, что на полях Франции, Бельгии, Голландии и Югославии немецкие вооруженные силы потеряли меньше танков, нежели 6-я армия за полтора месяца боев на Украине. Да, ударные наши полки уже поредели наполовину! Но ничто не в силах остановить их.
Командующий группой армий «Юг» фельдмаршал фон Рундштедт незамедлительно сделал из этого высказывания фюрера вывод и отдал распоряжение заменить 3-й моторизованный армейский корпус генерала фон Маккензена 55-м армейским корпусом и перейти на рубеже реки Ирпень к жесткой обороне. Фельдмаршал Рундштедт надеется высвободившимися моторизованными частями усилить танковую группу генерала Клейста, которая, пройдя по большевистским тылам от Белой Церкви до Николаева и Херсона вдоль Днепра, завершает сейчас в районе Умани окружение двух русских армий. К тому же после трехнедельных боев пехотным подразделениям 55-го корпуса нужно дать некоторую передышку перед решающим наступлением на Киев.
Но, планируя эти масштабные операции, командование не учло такой фактор, как советские партизаны, которых кремлевское руководство засылает в наши тылы целыми ордами. Солдаты 55-го корпуса первыми почувствовали под Киевом страшную руку этих варваров. Вместо отдыха они попали в осиное гнездо. Не проходит ни одной ночи, чтобы партизаны не совершали опустошительных набегов. Ежедневно мы узнаем об убийстве отдельных солдат и целых групп, о поджогах гаражей и казарм, порче средств связи и иного армейского имущества, о минировании дорог и подрывах мостов… Это неописуемый ужас!
