— А Олесь тут? Мне нужно видеть Олеся!
— Какого Олеся? — насторожилась Светлана.
Он глухо застонал, заворочался.
— В животе жжет…
Наверное, чтобы заглушить боль, раненый все время пытался говорить. Светлана просила его, молила замолчать, но напрасно. Скоро она уже знала, что его зовут Костей, что родом он с Черниговщины, до войны работал в Донбассе. Костя все время допытывался: не спрашивал ли о нем кто-нибудь из штаба обороны Киева? И Светлана никак не могла понять, кого же он так ждет. Не понимала, пока не услышала:
— Я же просил вашу напарницу… Очень просил, чтобы обо мне сообщили в штаб… Это очень важно!.. Позвони ты, сестрица. Скажи: боец из группы капитана Гейченко хочет видеть комиссара Остапчука. Поспеши!.. Это очень важно!
Светлана тотчас доложила дежурному врачу о просьбе раненого, и тот немедленно связался со штабом. И когда сказала об этом Косте, он сразу успокоился, будто сбросил с себя тяжелую ношу.
— Спасибо… А теперь сядь возле меня. Я буду с тобой разговаривать, чтобы не забыться…
Светлана присела. Смочила ему лоб, вытерла влажным полотенцем лицо, поправила на груди покрывало. И просила, чтобы он не переутомлял себя разговорами. Какое-то время он лежал молча с широко открытыми глазами. Казалось, припоминал что-то далекое и давно забытое.
— Слушай, сестра, еще к тебе просьба. Напиши письмо. Любимой моей напиши. Жанне, в Дебальцево… Напиши: пусть не ждет. Молодая она еще, должна встретить свое счастье. И так из-за меня три года потеряла… — он тяжело вздохнул, закрыл глаза. — А еще напиши сестре Оксане. Виноват я перед нею. В черный год оставил ее одну. Бросил и потерял в жизненном водовороте… Слышал, что работать поехала… А куда, не знаю. Такты выполни мою просьбу, разыщи Оксану и скажи…
В это время в палату вошел комиссар Остапчук, которого она знала еще по университету. С Костей он почему-то поздоровался как с давним знакомым. Светлане нужно было бы выйти из палаты на время их разговора. Но она умышленно не вышла. Только отошла к раскрытому окну и краем уха услышала:
— …На Житомирском шоссе… командир отряда послал Ливинского, Химчука и меня… Приказал доставить документы и сообщить, что рация вышла из строя… нас предали… Немцы вывели на расстрел за село… Когда копали могилу, Андрей приказал бежать… Нам с Олесем повезло. А вот Андрей… При переходе линии фронта я попал на минное поле… Вот такая несуразица…
— Не волнуйтесь, товарищ Приймак, — прервал его комиссар. — Свой долг вы с честью выполнили. Командование представило вас…
— А документы? Где документы?..
— Документы в наших руках.
— Их принес Химчук? Что он знает про Андрея?..
Комиссар опустил глаза.
Светлана слушала разговор и не верила, что все эти дни она слышала голос убитого Андрея. Когда комиссар выходил из палаты, она преградила ему путь:
— Скажите: это правда, что Андрей… — но последнего слова вымолвить не смогла.
Остапчук глянул на нее добрыми серыми глазами: как не понять ему, что происходит в душе девушки? Но не нашлось у него слов, какие смогли бы облегчить ее горе. Только сжал крепко ее руку и сказал:
— Сейчас всем тяжело, дочка. Очень тяжело…
Светлана не помнила, как вышла из палаты, сколько времени простояла в коридоре, разглядывая фиолетовые, желтые, розовые круги, которые плыли и плыли перед глазами. Опомнилась, когда кто-то слегка коснулся ее плеча:
— Что с вами, товарищ медсестра? Оглянулась — профессор.
— Вам нехорошо? — Он вывел ее во двор, усадил на скамью под кленами. — Отдохните, пожалуйста, и идите домой. Я распоряжусь, чтобы вас заменили. Завтра эвакуация, а вы так переутомились…
С тяжелой головой и опустевшей душой оставила Светлана госпиталь. Ступая будто чужими ногами, направилась на Бессарабку. Села в пустой трамвай и поехала на Соломенку. «Может, у Химчуков узнаю что-нибудь?»
На знакомом дворе увидела старика, который играл с белоголовым мальчиком.
— Олесь дома? — спросила, даже не поздоровавшись.
— О чем спрашиваешь! Две недели его жду, чуть было сам богу душу не отдал, а его все нет и нет. А ты, может, что-нибудь слышала о нем?
— Нет, просто так зашла…
На этом и расстались.
Никто не ведал, где провела она остаток дня, с кем встречалась, о чем говорила. Только поздно вечером вернулась в госпиталь, зашла прямо к начальнику и сказала:
— Товарищ полковник медслужбы, в эвакуацию я не еду. Не могу оставить здесь больного отца с немощной матерью.
Начальник госпиталя напомнил, что для ее родителей место в поезде найдется, но она резко ответила:
— Свое место я добровольно уступаю другим. Это решение окончательное!
