Кто в середине сентября 1941 года собственными ногами промерил дорогу от Прилук до Пирятина на Украине, тому вовек не забыть ее. Забитая войсками, изрытая бесчисленными воронками, затянутая черным дымом, усеянная трупами. По обочинам почти сплошь вздымались горы искореженного, обгорелого железа, которое до недавна было походными кухнями, пушками, грузовыми автомашинами. Именно по этой дороге отходили на восток части героической 5-й советской армии, которая на протяжении двух с половиной месяцев сковывала и обескровливала левый фланг немецкой группировки, наступавшей на Киев. Выбравшись из Припятских лесов, она сразу же попала под жестокие воздушные удары противника. С утра и до ночи над запруженной войсками Прилукской дорогой висели немецкие штурмовики и бомбардировщики, с утра и до ночи среди взрывов и пальбы слышались предсмертные крики, стоны раненых, последние проклятия. Но ничто не могло остановить неудержимого потока. Суровые, истощенные, с помутневшими от усталости и недосыпания глазами, отходили бойцы и командиры на новые рубежи. На десятки километров растягивались колонны, уже не поделенные четкими интервалами на взводы, роты, батальоны. Адский огненный смерч разметал подразделения, перемешал их. В том потоке брел на Пирятин и Олесь Химчук рядом с лейтенантом связи при штабе обороны Киева Маратом Савченко.
Их странствие продолжалось уже третьи сутки. 12 сентября на рассвете Олесь перешел линию фронта и доставил в штаб обороны города добытые разведотрядом Гейченко секретные документы фашистского командования. А уже под вечер его в сопровождении лейтенанта Савченко отрядили в штаб Юго-Западного фронта, который находился тогда в Прилуках. С тех пор и начались для Олеся новые испытания.
Двух суток им не хватило, чтобы по разбитым, загроможденным дорогам под беспрерывными налетами вражеской авиации добраться до Прилук. Только 15 сентября они наконец добрались до города. Но там их постигла неудача. Оказалось, что штаб фронта отбыл в неизвестном направлении. Весь день мотались они по частям и соединениям, чтобы хоть что-то узнать о возможном месте его новой дислокации, но все безрезультатно. Никто не ведал, куда именно переместился штаб генерала Кирпоноса. А может, кое-кто и знал, да не хотел сообщать. Тогда ведь уже было известно, что танковые полчища Гудериана после прорыва Брянского фронта стремительно продвигаются по советским тылам на соединение с танковой группой генерала Клейста, наступавшей с Кременчугского плацдарма, и по тылам шныряют фашистские диверсанты и террористы. Посоветовавшись, Савченко и Олесь решили следовать на Пирятин.
Нелегкой была дорога до Прилук, но до Пирятина она оказалась еще тяжелее. Казалось, фашисты бросили сюда всю свою авиацию. Почти половину дороги посланцам Киева пришлось мерить локтями. После многодневных переходов Олесь еле держался на ногах. Его худое, небритое, посеревшее от пыли и копоти лицо выражало страдание человека, взвалившего на себя непосильную ношу. Их обгоняли подводы, машины, но Олесь ни разу даже не попытался попросить, чтобы его подвезли. Тысячи и тысячи еще более изнуренных бойцов с забинтованными головами, руками ковыляли по шляху без надежды на помощь.
После очередного налета авиации Олесь, как ни старался подняться на ноги, не смог. Лейтенант Савченко с горечью смотрел на своего спутника и не знал, что предпринять.
— Оставь меня! — попросил Химчук. — Документы сам доставишь…
— Кончай проповедь. Давай поглядим, что у тебя с ногами.
Он стал на колени и, не спрашивая разрешения, стянул с Олеся сапоги. Потом вынул нож, обрезал голенища и часть передков, превратив сапоги в некое подобие ботинок. Умело забинтовал Химчуку израненные ноги и натянул на них эту обувку.
— Ну, попробуй встать, должно полегче быть.
Олесю действительно стало легче.
Прошли хутор Верхояровку. До Пирятина оставалось не больше десяти километров, когда Олесь присел на валявшуюся порожнюю бочку и снова попросил Марата оставить его. Тот почесал затылок, огляделся. Потом сломал на обочине уцелевший от бомб молоденький ясень и начал мастерить из него костыли. За этим занятием и застал его член Военсовета фронта, подкативший на обрызганной грязью «эмке».
— Вы чем занимаетесь, лейтенант?
Савченко вытянулся, но палку из руки не выпустил.
— Из какой части?
— Я офицер связи. Штаб обороны Киева направил с важными трофейными документами к командующему фронтом. Уже третьи сутки мы не можем найти штаб генерала Кирпоноса. А вот товарищ…
— Садитесь в машину.
