Решит Собор меж братией все брани,
Я думаю, что в пользу не твою,
А словом он покрепче будет, зане92
Ты ищешь только выгоду свою».
В ответе настоятель слышал вызов
И с мыслью собираясь, замолчал.
Пригладил бороду и с укоризной,
Вдруг осердившись, волю дал речам:
«Тебе ли плакаться о благочестии,
В грехах погрязши воровства?
Забыл, поди, как здесь, на этом месте
За то анафеме не предали едва?
Ты завистью съедаем, но не белой,
Гордыней обуян до самых пят.
Душа в молитве никогда не пела,
Но бесы за спиной твоей стоят.
Ты, вместо покаянья и смиренья,
В потугах возмущенья преуспел
Зело, не проявляя в этом лени.
Настроить всех протИв кого хотел?
Дожив до лет седых, ты к благонравью
Душой не льнул и не хотел идти
К Нему молитвенной дорогой. ТрАвлю
Тебе охотнее средь братии вести.
И грош цена тогда твоим «Посланьям…»,
Нет искренности в них и чистоты.
Закончишь, грешник, дни свои в изгнании,
Забвении, вдали от колготы93…».
«Кто где окончит дни – ещё увидим! –
Одёрнув настоятеля, вскричал монах. –
Не рухнул бы, на двух на лавках сидя,
За вожжи не берись, коль не запряг!»
Двусмысленность смотрелась в этом вопле,
С угрозой вперемешку был намёк.
И до конца открылся старца облик,
И в чьих руках запальный фитилёк.
Герасим не прощаясь, хлопнув дверью,
Поспешно вышел тут же в коридор,
Задел слугу, стоявшего у кельи
И слышавшего их горячий спор.
Подошвами зашаркал по дорожке,
Ведущей в келью (жил в ней Никанор).
Cтоял пред ним, cпустя минутой позже,
Дословно передал весь разговор.
«Входи, входи, Герасим, не смущайся.
Почто смурной? Случилось ли чего?
Натоплено, – запреешь. Раздевайся,
Опять на час? Ты, как всегда бегом».
Монахи в храм Успенья не спешили,
Причину сбора зная наперёд.
Но споры между ними не остыли
О новых книгах. Шли не первый год.
Во храме, пред амвоном, стол не длинный
И в кресле настоятель восседал,
Толпились за спиною старцы чинно,
Как братии поднялся громкий гвалт.
«Почто ты время тянешь, настоятель?
Скажи, зачем собрал и, начинай!
Как будто нет у нас других занятий,
Выслушивать опять весь пустобай!»
Варфоломей поднялся и воскликнул:
«Не дело, братья, начинать нам с брани
Собор сегодняшний. Хочу сказать,
Что все равны и нет сейчас здесь званий,
Хочу лишь правды, но не за глаза.
Единогласием наречным не поёте,
Хотя о том меж нами уговор.
Почто вы снова нынче стали против?
Себе же, вопреки, подняли ор».
Тут выскочил, не выдержав, Герасим:
«Я буду бит тобой, как многих бил,
Что, аще загодя с тобою не согласен? –
Перстом тряся, насмешливо спросил. –
Какую правду тебе надо, отче?
Что всюду посадил своих людей?
Иль ту, от послухов твоих, – сорочью?
Ответь Собору, отче, без затей!»
Продолжил он под смех, стоящих рядом
Своих единомышленников, но
Осёкся, встретившись со строгим взглядом,
Которым одарил их Никанор.
А дьякон Нил не вытерпел и вылез,
И тоже с обвиненьем подступил
К Варфоломею и, что думал, вылил
С потоком слова бранного, как мстил:
«Геронтий еретИк и ты с ним вместе,
Как патриарха Грек94 учил в Москве,
А тот царя, вероотступник бестия.
Поэтому, пока, ты во главе».
Варфоломей, не слышал словно колкость,
Поднявшись снова, громко возгласил:
«Не вижу, братья, в перепалке толка,
Господь всех нас терпению учил.
Покой наш монастырский был нарушен
Отцом Геронтием, – вы сразу в крик.
Я вас об этом спрашивал и слушал,
Считаю, что проступок не велик.
В свидетели он звал на душу Бога,
Что в помыслах своих и не в уме,
Служебников исправленных не трогал
И никогда желанья не имел.
Он вырос на примерах благочестья
Подвижников, пустынников святых.
В моих словах о нём ни капли лести,
Но вы кидаетесь на каждый чих!
Указом государевым мне ведать
Приказано в обители во всём,
А вот Хломыге95, труднику, за это
Правёж устроить будет поделом.
А, чтобы по заулкам не шептались
И меж собою толки не вели,
И, чтоб исчезла недоверья наледь,
Я, пастырь вами избранный, велю:
«А буде я», вдруг, «стану превращать
Чины церковные и новые вводить»,
То «им, священникам, диаконам» вещать
«И без студения96 о том мне говорить!»
Поэтому давайте приговором
Своим, особым, споры завершим,
А буде кто подталкивать к раздору,
Смирением жестоким усмирим».
Поднялся рокот разногласый в храме
Взлетя под купол, плавно приутих,
Но тлел очаг, пласталось ссоры пламя,
Но кто в него подкинет дров сухих?
И Никанор, до этого стоявший молча,
Как будто безучастный ко всему,
Рассёк своим вдруг гласом шума толщу,
И крик хоругвью взвился: «Не приму!
Помимо заповеданной нам веры
И чина, и двуперстного креста.
От книг от новодельных пахнет серой,
Я вижу руку в них антихриста».
Вплотную подойдя к Варфоломею,
Архимандрит и старец Никанор
Пенял ему, словами без елея,
Во всеуслышание на весь Собор:
«Но сам ты книг не осуждаешь новых,
Не ревностно стоишь за старину.
Так конь, когда копыта не в подковах,
Стремиться, где удобнее, свернуть.
Я зазрю за тобою, настоятель –
Не крепок благочестием ты. Нет!
Послушники уже на это, глядя,
Не чтят нам отцепреданный завет.
Насельники склоняются к соблазнам,
Своим произволением слабы,
Скорблю, что мыслить стали разно
О вере и с молитвою грубы.
В обитель братия не принужденьем
