– Не могу сказать ничего плохого. Очень старательная ученица, сильная духом, очень добродетельна, давала хорошие предпосылки в лингвистике. Признаться честно, был уверен, что она переродится именно в лингвиста.
– А как же момент с её первым дежурством и волками?
Танталиил посмотрел на Эмили, вращая камень в руке, и многозначительно взглянул на Оуэна. Девушка понимала, что в этой ситуации он не может сам выдать парня, на самом деле виновного в том случае. Здесь спасти её может только сам Оуэн. Эльф продолжал смотреть на парня, но тот струсил, как и всегда, и лишь безучастно посмотрел в пол.
– С вашего позволения, старейшина Фандур, я откажусь как-либо комментировать эту ситуацию, поскольку наши глаза и уши иногда могут быть обмануты.
– Ох уж эти эльфы… ― недовольно пробурчал летописец. ― Ладно, вы свободны, Танталиил. Теперь я займу место свидетеля и сам поведаю о проступках этой якобы невинной девушки. Итак, именно она проспала своё дежурство, и именно из-за неё все участники похода оказались в большой опасности. Именно из-за неё дракон налетел на Санд-Гри и разгромил пол деревни! Также она по своей воле покидала границы Санд-Гри. И это ещё не полный перечень её провинностей! Не спрашивайте, откуда я знаю это, верный осведомитель выдал мне всю нужную информацию. Думаю, Эмили и сама подтвердит, что всё это правда. Итак, Эмили, всё перечисленное является правдой?
Девушка взглянула на Риэль: та смотрела на неё умоляющими глазами и отрицательно качала головой. Эмили поняла, что её шансы на спасение равны нулю, если она согласится со сказанным и даже если признается, что в ситуации с дежурством она не причём. Но если она сейчас скажет, что это абсолютно всё неправда, то тогда Фандур может вручить ей Клятвенный Камень, и он почернеет, что в свою очередь очернит её имя до конца жизни… Хотя сейчас и так всё хуже некуда…
– Да, ― закрыв глаза, прошептала девушка. ― Многое из сказанного правда. Но я никогда не хотела никому навредить!
– Итак, что мы видим: её поступки, вольно или не вольно, вредят нашему миру! Она таит в себе опасность для Рэтхима, и будет большим риском оставить её здесь, ― Фандур откашлялся и принялся дальше важно расхаживать по залу. Судя по его виду, он был явно доволен собой. ― Что ж, теперь пригласим нашего последнего свидетеля. Царь Латендайля, Ларнэс. Прошу, садитесь, ваша светлость.
Мужчина-птица грациозно подошёл к стулу допроса, взял Клятвенный Камень и сел, тепло глядя на Эмили.
– Вы присутствовали на перерождении всех созданий нашего мира. Видели ли вы когда-либо подобное?
– Знаки судьбы всем в срок даются, иного быть не может никогда. Однако мир несёт дитя сие, и вижу я лишь свет и доброе начало в глазах её прекрасных. Опасности не вижу в том, чтобы оставить её здесь.
– Спасибо… ― недовольно пробурчал Фандур, явно не ожидая такой речи. ― Но мы при принятии решения должны опираться лишь на факты, а личные мнения каждого из нас не могут быть значимы. Можете быть свободны… А мы услышали всё, что требовалось, и теперь при получении всех сведений каждый из заседателей стола советов сегодня напишет своё решении на листе правосудия.
Эмили видела, что каждый из членов совета нисколько не задумывался над принятием решения. Листок быстро передавался от одного к другому, и очень скоро он оказался у Фандура. Он внимательно всё прочитал, и лицо его засветилось от счастья. В этом момент Эмили перехотелось жить. Ей было совершенно ясно, каково решение совета.
– Итак, вердикт таков! ― Летописец гордо выпрямился, зачитывая приговор: ― Эмили из Вирхима приговаривается к немедленному возвращению в Старый мир, с полным стиранием памяти обо всех днях пребывания здесь и о существования Рэтхима.
В глазах у девушки всё потемнело. «Что угодно, только не возвращение обратно», ― подумала она, и вдруг дверь в зал распахнулась, и на пороге оказался больной король Дарем, Рамиса, поддерживающая его, чтоб он не упал, и сам Энендил ― Страж врат в Старый мир. В этот момент в сердце девушки вспыхнула надежда.
– Ваше величество? ― растерялся Фандур. ― Разве вы не должны лежать в постели по совету лекаря?
– А разве вы не должны были меня оповестить о том, что совет уже идёт? ― со злостью в голосе ответил король.
Было заметно, что каждое слово даётся ему с большим трудом.
– Мы специально не стали вас тревожить! Ведь вам стало хуже! ― оправдывался летописец. ― Мы просто опасались за ваше здоровье!
– Это не имеет ровным счётом никакого значения, ибо я король и должен строго исполнять свои обязанности! Для меня судьба каждого жителя Рэтхима важнее моего здоровья!
– Но ведь это не житель Рэтхима…
– Не сметь перебивать короля! А если бы не Хранитель Энендил, то я бы и вовсе не знал, что совет именно сейчас! И, судя по всему, уже подходит к концу…
– Не нервничайте, мой король, ― приговаривала Рамиса, ― вам нельзя.
– Но решение уже вынесено, ― спокойно сообщил один из советников.
– Хранитель Энендил ― свидетель. Разве Совет не должен выслушать ВСЕХ свидетелей до принятия окончательного решения?
