Они расположились в участке, который всё ещё пустовал — ни один из работников после собрания общины не вернулся, и теперь это было их место сбора. По пути сюда Мирослава и Вяземский успели захватить Эрно, а затем Линнеля, который продолжал старательно допрашивать девиц Петра — времени было немного, девушки были испуганы и смущены присутствием во время беседы родителей, поэтому толку от этого, несмотря на всё его обаяние и красоту, не было. Он сообщил им об этом сразу с нескрываемым сожалением, но Мстислав принял эту новость спокойно, словно этого и ждал.
Когда они вчетвером возвратились в участок меньше, чем за полчаса, так как очень спешили, там уже их дожидались Ииро со сдвинутыми столами, на которых стоял чайник, кружки и лежащие на полотенцах овощи, крупные куски хлеба, жёлтый сыр и румяные пирожки.
— Марта позаботилась, — объяснил Ииро, приглашающим жестом указывая на табуретки.
Первой уселась Мирослава, не сдержав облечённого стона. Мышцы всё ещё тянуло от боли, но это было даже немного приятно — как напоминание одновременно о матери и о первом обороте, который пусть и был привычно не совсем добровольный, но первым, во время которого она была в сознании и помнила почти все события. Тем не менее она чувствовала усталость, к этому прибавилась слабость в ногах от быстрой ходьбы. Помочь выбраться из этого состояния ей могла только еда. Много еды!
— Обожаю Марту! — искренне призналась она, хватаясь за всё, что попадалось на глаза, и отправляя в рот.
Сначала она почти не чувствовала вкуса, но затем стала жевать и замычала от удовольствия — пирожки были сочными, а тесто таяло во рту! В ответ на её восторг послышались понимающие ухмылки и смешки.
Они постарались оперативно прикончить имеющуюся еду, не задевая серьёзных тем, да и почти вообще не разговаривая.
— Дождёмся Раймо и тогда всё обсудим, — сказал Вяземский перед тем, как приступить к ужину.
Но вот даже крошек уже не осталось, а его всё не было. Тогда-то парни и начали нервничать.
— Потом его просто введём в курс дела, — предложил Эрно, вглядываясь в невозмутимое лицо шефа.
Тот покосился на дверь, но всё же кивнул.
— У Мирославы есть план. Ей дадим слово первой, — спокойно сказал он, переводя взгляд на нее.
Остальные тоже выжидательно на неё уставились. В горле возник ком от вспыхнувшего волнения, но она сглотнула, подавила неуверенность и скрестила руки на груди, жалея, что у табуретак не было спинки, на которую можно было бы откинуться.
— Строго говоря, это только набросок плана, — ответила она Мстиславу, встречаясь с ним прямым взглядом впервые с того момента, как они покинули берег.
Тот тоже скрестил руки на груди.
— Мы всё равно слушаем.
Линнель, который ранее обратил внимание на странное молчание между ними, переводил заинтересованный взгляд с одного на другого.
— Мне удалось кое-что узнать от хозяйки озера, — заговорила Мирослава. — Это именно она подкидывала трупы хозяину лесу, а не её муж, хоть и действовала она по его приказу. Так вот, ей удалось кое-что заметить. Все же слышали о легенде, что вода — это мост между миром живых и мёртвых? — обвела она всех серьёзным взглядом, который должен был им показать, что её вопрос не шутки.
Она помнила, что в первый её день здесь говорил Мстислав, но решила убедиться. Вопреки её беспокойству, никто и не подумал смеяться.
— Конечно. Из-за этого в том числе запрещено совершать самоубийство в воде, — кивнул Линнель. — Считается, что так можно потревожить умерших, поэтому никто и не рискует — желающих навлечь недовольство мёртвых нет, да и мы слишком уважаем смерть. У нас об этом всем известно.
Мирослава закивала, подаваясь вперёд и чувствуя, как её захлёстывает азарт.
— Но при этом вы оставляете ленточки возле могил близких, чтобы не потерять с ними связь? Оставить их душам возможность возвратиться?
— Это всего лишь традиция.
— Спросила я это не просто так. Хозяйка озера рассказала, что колдун открывал врата между миром живых и мёртвых. Согласно прочитанным мною легендам, их соединяет тонкая светящаяся нить, которая на своём конце имеет вход в другой мир. По нему могут перемещаться только мёртвые. Хотя легенды гласят, что живые тоже попадали в мёртвый мир, но, может, с того момента охрана на том конце стала внимательнее? Или колдун со своим сообщником просто не стали рисковать и использовали души мёртвых с помощью этих ленточек? Я уверена, что убийце нужен кто-то на той стороне. У него нет мотива, какой бывает обычно у сумасшедших, убитые — не его жертвы, а инструмент на пути к истинной цели.
Мирослава замолчала, ожидая реакции. Все, кроме задумчивого Мстислава, согласно кивали и хмурились во время её речи.
— Мне кажется, что если он добьётся намеченного — сможет проникнуть и вытащить из другого мира чью-то душу, то мёртвые не обрадуются. Чтобы я ни читала, везде пишут одно — нельзя нарушать равновесие между мирами. Да и самим несложно догадаться о том, что мёртвых оживить нельзя, а вот натворить чёрной магией бед — запросто.