Мужчины решили оставить Мирославу отдыхать, а сами спуститься и пообщаться с заявившимися родителями, которые пожелали вызнать, как же чувствуют себя их кровиночки, так как обрывки странных слухов уже успели до них добраться. Мирослава была категорически против оставаться в неведении, тем более ей было невероятно любопытно взглянуть на родных родителей тех, чьим единственным родителем всё это время она воспринимала одного лишь Мстислава.
Он, конечно, усомнился в её намерениях и прежде предложил, пока позавтракать. Мирослава, которая при взгляде на уже остывшую, но всё ещё одуряюще пахнущую кашу, почувствовала, как сводит желудок, охотно согласилась и предложила им пока достать ей какую-нибудь одежду.
Две пары глаз недоверчиво уставились на неё после такого предложения, затем Вяземский выгнал слегка смутившегося Эрно к Марте, который до этого на памяти Мирославы не очень часто проявлял и эту эмоцию, чтобы та подобрала ей что-нибудь.
Как только за Эрно закрылась дверь, Мирослава с нетерпением приступила к позднему завтраку, а Вяземский стал сверлить её взглядом, который он тут же отводил, стоило ему наткнуться на чуть приоткрытые плечи.
Отвлекаться было некогда, поэтому она спросила его только тогда, когда её ложка достигла дна:
— Что ты вдруг стал так стеснительно отводить взгляд?
— А раньше ты не могла сказать? — тут же хмуро поинтересовался он.
Мирослава легкомысленно — настроение стало значительно лучше после того, как она поела и узнала новости — пожала плечами.
— После вчерашнего мой внешний вид под одеялом перестал меня так волновать, — честно призналась она. — Наверное, я пересмотрела свои приоритеты.
Мирославе, на фоне желания узнать о состоянии ребят, действительно казалось мелочью прятаться под одеялом. Тем более, от Мстислава, который стал свидетелем… Здесь она не смогла продолжить, ибо для неё их встреча на озере всё же была чересчур.
Вяземский заметил её смущение и нахмурился.
— Это тебя сейчас Эрно смутил или я?
— Неважно, — поспешно отозвалась она, но, наткнувшись на требовательный взгляд, закатила глаза. — Мстислав, признаюсь, я поступила неразумно, но мне показалось, что ты догадался, ведь с таким усердием отводил взгляд до этого?
Он тут же посмотрел на озвученное, а потом также быстро вернул внимание лицу Мирославы.
— Я подумал, что это какое-то ночное платье такое, — признался он, но его взгляд теперь, то и дело, скользил ниже шеи. — А потом отвлёкся на наш разговор.
— Понятно. Но я спешу тебя заверить, что ношу приличные ночные платья, — преувеличенно серьёзно произнесла она, про себя поражаясь тому, что так легко разговаривает с мужчиной о столь интимных вещах!
Но Мирослава не боялась этого — что-то в ней точно переменили дни в этом месте, что-то ещё только постепенно менялось внутри неё, а чему-то ещё предстояло подвергнуться изменениям. Важным было то, что ей это должно было приносить удовольствие.
— Рад это слышать, — кивнул Вяземский, на мгновение успокаивающе прикрыв глаза. — Так, что это за мужчина такой сюда приехал?
Но видимо, ему не суждено было получить ответ, потому что дверь снова без предупреждения открылась и на пороге возникла Марта с ворохом одежды, выглядывающей кисточкой пояса и недобрым выражением лица.
Мирослава покрылась румянцем и притянула одеяло ещё выше — до самого носа.
— Бесстыдник! — обрушилась Марта. — Кто тебе разрешал сюда входить?
— Я принёс ей завтрак, — защищаясь, выдал Мстислав и в подтверждении этого указал на пустую тарелку.
Марта смерила её изучающим взглядом, оглядела лежащую Мирославу и неохотно кивнула.
— И ты сама не предупредила меня о том, что… — попытался возмутиться он следом, но замялся.
Марта злорадно улыбнулась, подходя ближе к кровати.
— Давай, скажи это. А потом объясни мне, с чего бы я должна тебе говорить, что кто-то из присутствующих в доме раздет.
Вяземский после этого шустро поднялся и молча пошёл к двери, вызвав нервное хихиканье Мирославы.
Услышав его, он обернулся и, не глядя на неё, сообщил:
— Жду тебя внизу.
И стремительно вышел.
Мирослава немного боялась смотреть на Марту, полагая, что и для неё у той найдётся пару неласковых слов, но когда та заговорила, с удивлением поняла, что это не так.
— Я так рада, что вы помирились, — присела Марта на кровать, улыбаясь с неописуемой теплотой. Казалось, что её счастью не было предела, несмотря на мгновение назад проявленное негодование. — Я боялась, что после того, как ты убежала… В общем, хорошо, что всё случилось не так.
— Извините, что так невежливо покинула вас тогда и вообще перебралась к Ингрид, не предупредив, — рискнула подать голос Мирослава.
Марта небрежно махнула рукой. Из-под косынки у неё выбилось пару прядей волос, несколько из которых уже тронула седина. И вся она сама, несмотря на выглаженный передник, аккуратно убранные волосы, казалась несколько уставшей и рассеянной.