Зов глубины полностью

– Билли вернётся через несколько дней, а меня начальница отчитает, а потом наверняка отправит обратно, – попытался успокоить его Леон, выдавив улыбку. Вышло не очень убедительно.

Джулиан, ещё бледнее обычного, подошёл ближе и… притянул Леона к себе. Поначалу Леон опешил, но потом обнял его в ответ. А они раньше хоть раз обнимались? Леон такого не припоминал.

– Прости, Леон, я не хотел, – сдавленно проговорил Джулиан. Больше он ничего сказать не успел, потому что Патрик нетерпеливо крикнул из кабины «Марлина»:

– Нам пора! Давай, Октобой, начальница ждать не любит.

– Поговорим, когда вернусь, – торопливо сказал Джулиану Леон и заодно обнял и Тома. С вещмешком на плече и чёрной парусиновой сумкой с окси-скином и прочим водолазным снаряжением в руке Леон протиснулся через шлюз в батискаф «Марлин». Беспокойно поискав взглядом Люси через большой выпуклый иллюминатор, он мысленно её позвал: – Где ты? Поторопись – нам пора!

А вот и она – скользнув по дну, кокетливо забралась в передний забортный контейнер батискафа и уставилась на Леона и Патрика раскосыми глазами.

– Здесь мегауютно, – заявила Люси – наверное, хотела подбодрить Леона. Он был рад, что можно взять её с собой на корабль: глубоководные рыбы с плавательным пузырём плохо переносят такие перепады давления и умирают мучительной смертью, когда их вытаскивают сетью на поверхность. Но в теле осьминогов нет полостей, и Люси уже много раз бывала наверху без ущерба для здоровья.

Патрик задраил люк, включил маневровочные винты и, отведя батискаф от станции, нажал несколько кнопок, чтобы освободить резервуары от балластной воды и заполнить их сжатым воздухом. Едва «Марлин» перешёл в свободный подъём, Патрик ненадолго выключил переговорное устройство, сдвинул гарнитуру на шею и повернулся к Леону, вопреки обыкновению глядя на него не лукаво, а сочувственно:

– Эй, Леон, не принимай близко к сердцу. И это пройдёт. Как там говорил Черчилль? «Большое преимущество получает тот, кто достаточно рано совершил ошибки, на которых можно учиться».

– А те, на которых учиться нельзя, лучше совершать поздно? – криво ухмыльнулся Леон.

– Да, особенно смертельные, – рассмеялся Патрик. – Не буду допытываться, почему ты так глупо себя повёл и вопреки запрету отправился нырять.

– Спасибо, – сказал Леон. Ему немного полегчало. – А я не буду спрашивать, когда ты намерен вернуться в университет и возобновить учёбу.

– Эй, малыш, не наглей! Когда-нибудь обязательно вернусь! Эта поездка – одна из последних, а в следующем семестре поступлю в Окленд[26] и буду наконец снова заниматься Декартом[27], Кантом[28] и Аристотелем[29], а не морскими гадами!

– Что он говорит? – спросила Люси.

Леон состроил гримасу:

– Да ничего!

Но попытки Патрика его развеселить не увенчались успехом. Чем выше они поднимались, тем тягостнее становилось у Леона на душе и противнее сосало под ложечкой. Неповиновение! Арест! У Леона перед глазами снова возникли сердитые лица Элларда и Коваляйнена. Сердитые? Да, а ещё – разочарованные.

Он их разочаровал.

Леон опёрся подбородком на руки. И почему он не остался на станции или хотя бы не вернулся сразу? Он подумал о Тиме. Сейчас тот уже наверняка на борту «Фетиды»: он писал, что прибыл регулярным рейсом в Гонолулу и собирается лететь на вертолёте на корабль. Знает ли он уже, что́ совершил его приёмный сын? Коваляйнен, несомненно, давно его известил. Будет ли и Тим разочарован, когда они увидятся?

Патрик, видимо догадываясь, каково сейчас Леону, оставил его в покое – только время от времени поглядывал на него. Лишь на глубине ста метров он спросил:

– Помнишь начальницу? Ты ведь с ней уже встречался?

Леон апатично кивнул. Да, «начальницу» Фабьенн Роджерс он однажды видел – четыре года назад, когда проходил конкурсный отбор. Она решила, что Леон и эта самка осьминога, которая тогда была забавным детёнышем величиной с ладонь, достойны принять участие в проекте. А решения Роджерс в ARAC обжалованию не подлежат, будто она не просто высокопоставленный менеджер, а сам Господь Бог. Такой она ему тогда и показалась – неприступной богиней, распоряжающейся его судьбой.

Страшно представить, что она теперь о нём думает. Будут ли учитываться смягчающие обстоятельства? Вспомнит ли кто-нибудь, что он предупредил станцию о моретрясении? Что обнаружил месторождения марганца на несколько миллионов долларов? Что они с Люси могут выполнить под водой почти любое задание?

Эхолот на «Марлине» показывал глубину восемьдесят метров. Вокруг заметно посветлело, непроницаемо чёрная вода постепенно приобретала оттенок лазури, пока не сменилась наконец прозрачной синевой открытого океана. Солнечные лучи светлыми копьями пронзали воду и терялись в глубине. Поблизости охотился косяк молодых барракуд – серебристые иголки молниеносно меняли направление, словно их притягивал невидимый магнит.

Леон глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь запечатлеть в памяти это зрелище.