Скоро они будут наверху. «Марлин» мягко покачивался на волнах – в глубине такого не было. Испуганная Люси присосалась к стенке батискафа.
– Всё готово, можете цеплять нас на крюк! – объявил по рации Патрик, и перед куполом из оргстекла задрыгал ногами помощник в чёрном неопреновом костюме. С металлическим скрежетом и лязганьем крюк лебёдки прицепился к верхней стороне батискафа. В большое переднее смотровое окно плеснуло пенистой зелёной водой, а потом вдруг показался горизонт – их подняли в воздух. Снаружи кто-то выкрикивал команды, короткий рывок – и кран опустил их на палубу исследовательского корабля.
Патрик разблокировал люк, и они с Леоном, щурясь от света, вылезли из батискафа. Их уже дожидалась небольшая группа учёных и членов экипажа. Приветливые лица, любопытные лица. По крайней мере, не спецгруппа для исполнения приговора.
Леон ступил на шаткую палубу, и ему пришлось вцепиться в распорки «Марлина», чтобы не упасть. Люси права – свет здесь слишком резкий; если бы не специальные солнечные очки для поверхности, у него, наверное, сразу бы заслезились глаза. А тут ещё голова закружилась – только бы не началась опять морская болезнь: в прошлый раз на борту «Фетиды» его сильно укачало. Вдруг сердце у Леона замерло. Вон он, Тим – стройный и мускулистый, стоит, без усилия сохраняя равновесие. Доктор наук Тим Ройтер. И вид у него вовсе не разочарованный, как у Элларда и Коваляйнена: наоборот, увидев приёмного сына, он весь просиял. Тим всегда открыто выражал радость, и сейчас Леон был ему за это особенно благодарен.
– О, да ты ещё вырос! – Тим крепко обнял Леона. – Такими темпами скоро перестанешь помещаться в батискаф – и что тогда?
– Обойдусь без дурацких подлодок – буду просто выныривать на поверхность, – с улыбкой ответил Леон, осторожно поставив на палубу сумку с окси-скином.
Исследовательский корабль «Фетида» большой – сто с лишним метров в длину. На рабочей палубе, где и так было тесно из-за двух подъёмных кранов, громоздилось оборудование. Рядом с Леоном стоял глубоководный посадочный аппарат – шестиметровый металлический каркас, оснащённый измерительными приборами и устройствами для взятия проб. Этот аппарат опускают в море и устанавливают на сваях на дне, где он производит измерения на глубине нескольких тысяч метров, пока центр управления не подаст сигнал подниматься на поверхность. Вокруг посадочного аппарата сновали учёные, проверяя приборы перед погружением.
Тим проследил взгляд Леона:
– Как видишь, мы серьёзно относимся к происходящему на Гавайях. Сейчас опустим в каньон Кохала глубоководный аппарат и попробуем разобраться в причинах аномалии. Давай отнесём твои вещи в каюту, а потом позаботишься о Люси. Как она?
Леон кивнул и мысленно связался с Люси. Она благополучно пролезла в шлюз и теперь дожидалась его в недрах корабля. Леон почувствовал её неуверенность и страх – да, надо обязательно её проведать.
– Она давно не была на корабле, и ей не по себе. – Но Леон хотел поговорить с Тимом не только о Люси. – Когда мне к Фабьенн Роджерс? – спросил он.
Они поднимались по лестнице на палубу первого яруса, где располагались каюты учёных. Тяжело вздохнув, Тим повернулся к нему и с отсутствующим видом пригладил короткие светлые волосы:
– Уже через час. Леон, какого чёрта ты нарушил распоряжение Коваляйнена?! Запрет на ныряние не произвол, а разумная мера предосторожности. Внизу сейчас опаснее, чем когда-либо, и тебе это хорошо известно.
– Да, – неохотно признал Леон и обрадовался, увидев, что они с Тимом будут жить в одной каюте. Верхнюю койку уже занял Тим, поэтому Леон бросил свои вещи на нижнюю. Он не знал, сумеет ли здесь заснуть: весь корабль вибрировал, трещал и переваливался с боку на бок, покачиваясь на волнах. Где-то – наверняка в труднодоступном месте – по полу катался шуруп, каждые несколько секунд с тихим стуком ударяясь о стены или мебель.
Леон повернулся к Тиму и наконец сказал то, что всё это время вертелось у него на языке:
– Я так рад тебя видеть! – Он заметил, что руки у Тима уже не дрожат, а изо рта не пахнет алкоголем. Если он и пьёт, то умело это скрывает.
– Три месяца не виделись, да? – смутился Тим. – Прости. Надо бы почаще устраивать тебе каникулы. Хочешь как-нибудь погостить у меня несколько дней в Сан-Франциско?
